Стальная волчица

Она ободряюще хлопает сначала по рукам, потом по спине, переходя к поглаживанию. Я наблюдаю за ней исподлобья. Коралловые локоны прикрывают лицо. Щекой лежу на руках, не думая ни о чем кроме того дня. Злость стихла, осадок остался.

Прошлое преследует, когда перестаешь помнить. От этого заключения становится гадко. В голове всплывает вопрос Эдварда: «почему ты выжила?» Почему, не как! Только теперь до меня доходит смысл фразы.

А ведь действительно: почему? Столько всего видела, столько испытала, и все равно жива.

Жива не смотря ни на что. Жива, будучи голодной, обезвоженной. Жива, не смотря на мороз, холод, стынущий ветер. Жива, не взирая на ту машину. Жива не смотря на аварию. Аварию, в которой погиб отец. Отец погиб, я осталась, в чем справедливость? Всегда живая, всегда здоровая на удивление. Почему? Ответ известен только небу.

–Не сомневался, что ты здесь – шепчет юноша, присаживаясь по другую сторону.

Повариха и ему сует подгоревшую булку. Он с благодарностью протягивает руку, но ловит дьявольский отблеск огромных глаз.

Я вижу, как его впервые за время нашего знакомства по-настоящему передергивает. Брюнет жестом отказывается, повариха уходит. Он смотрит на меня, полулежащую полусидящую не произнося и звука.

–Кто тебя так? – бесцветным голосом спрашиваю я.

Тишина не выносима, когда он рядом. Я и раньше считала минуты до конца урока, не говоря про целую пару. Теперь же считаю секунды, до момента, когда прогремит могучий баритон.

–Не важно – пожимая плечами, отвечает.

Меня задевает. Я знаю, он пострадал из-за меня, тогда почему не говорит правду. Это не справедливо, не честно по отношению к нам двоим! Он парень себе на уме, но все же, я имею права знать. Пусть не помогу, зато прощения попрошу. И потом, я так надеялась ошибиться.

Утром, встретив его у остановки, мельком заметила пятно. Но откровенно сказать, думала, свет отразился, ну или вымазался парень. С кем не бывает, при учете такого любвеобильного пса.

–Я что чернилами измазался?

–Это отец сделал? – все также безэмоциально спрашиваю.

Он вздыхает, видно понимая, что не отстану.

–Вместе – немного неуверенно отвечает.

–Ты серьезно?!

Я не могу представить, чтобы люди, которых я вчера видела на именинах, так себя повели. Ударить сына. Это же кем надо быть, чтоб так зарядить пощечину. Состояние аффекта явно не в счет. Чувствуется рука мастера. Рука настоящего преступника. По меньшей мере – гопника.