Стальная волчица

Кто знает, может, я только больше проблем создам.

–Какой образ нужен?

О чем они? Я отвлеклась настолько, что пропустила все мимо ушей. Засмотрелась на «быков» стрелой ворвавшихся и оккупировавших стол с подносами. Не сказала бы, скорее уж Виолеттой заинтересовалась.

А вот и девчонка, которую чуть не придушила. Точно нужно извиниться. Она похоже на загнанную в клетку птичку. Надо признать, напоминает калибре. И голос у нее такой звонкий, будто не говорит, поет. Нехорошо вышло. Прошлое конечно оставило след, но ведь жить настоящим нужно.

Может, удастся помериться? И все же о чем эти двое? Какой образ? Для чего? Что затеяли?

–Образ Харли Квинн подойдет – сообщает лидер команды, мечтательно.

Так, я явно упустила многое. При чем тут комиксы? Кого собрались наряжать? И почему они так оценивающе на меня пялятся? Что, черт побери, происходит?!

–Нет проблем.

–Рад слышать.

Неизвестность становится невыносима. Я собираюсь с духом, чтобы спросить, но не успеваю.

Юноша покидает нас, присоединяясь к команде. Бри спросить не решаюсь, по глазам вижу, пытка обеспечена. Опять визажисту Уильяму Тиру предстоят немыслимые часы работы.

Словно в подтверждение, Бри начинает недолгую беседу. Меня настораживает упоминания о топоре.

Для чего мне орудие? Что я делать с ним буду?

Дальше хуже, обрывки фраз кишат словами: латекс, макияж, маска, сапоги.

О чем она?

Раздается заветное слово: вечеринка.

Какая вечеринка? На что я опять подписалась? И зачем мне все это?!

–Поехали – бросает подруга, таща за собой, будто я тряпичная кукла.

–Но ведь учеба только начинается – возражаю. Подруга не преклонная, сжимает хватку.

Глава 5. Признание.

Темное небо, озаряемое одними звездами, переливается радугой. Фейверки вздымаются в пучину небосвода, пытаясь достать светило-луну.

Пикет выходит удачным. Множество гостей благодарят блонде за её радушие. Все пьют бодрящие напитки, слушают заливистые аккорды «Сонного круга», не скупясь на критику и обсуждение поистине величайших талантов 3026 года, нашего времени, часть купается в бассейне и орет во все горло.

К всеобщему удивлению, и собственному ужасу, в центре внимания оказываюсь.

Когда Эдвард, переодетый бродягой певцом является на балл маскарад, народ не реагирует. Обворожительная кроха в костюме чокнутой Харли Квинзель интересует гораздо больше. Музыка смолкает.