Я,Макс. Нескончаемый полдень

Снежинки представляли из себя сплошные пластинки льда, по форме напоминающие пыльцу бабочек, если рассматривать под микроскопом. И так же меняли цвет под наклоном. Ощущения же были как от обычного снега. Почувствовав на себе взгляд, я встал. Отряхивая руки, я снова встретился глазами с Маркусом. Он наблюдал за мной, даже не скрывая этого.

– Каковы наши дальнейшие планы? – спросил я.

Он перевёл взгляд на Кайдена и тот коротко ответил:

– Привал. Отдыхаем здесь – он кивнул в сторону пещеры, – потом готовимся к спуску.

Маркус снова кинул на него короткий взгляд  и что-то показал на пальцах.

– Хорошо. На маршрут выходим на исходе четвёртого цикла. К точке пересечения с маршрутом основной группы выйдем к полуночи, дальше продолжим путь вместе. Выйдем на дот, разобьём лагерь, проведём разведку.

Маркус кивнул. Что-то я не понял, кто у нас тут всё-таки командир…

Мы вернулись в пещеру, скинули рюкзаки и огляделись Как я понял, Гора полностью была сложена из лабрадорита.

Стены этого зала, как и в Святилище, были полностью отполированы, и многочисленные неровности на их поверхностях создавали при малейшем изменении угла зрения эффект колышущейся воды.

Вода здесь тоже была. В противоположном конце от входа в центральный зал располагался коридор, ведущий в следующую анфиладу, где в центре одного из залов из каменного возвышения, формируя вокруг себя радужное сияние, бил горячий источник. Проём наружу здесь располагался во всю внешнюю стену и так же отделялся от внешнего холодного пространства импровизированным кондиционером, как, впрочем, и во всех помещениях, нами осмотренных.

То есть древняя система кондиционирования исправно работала здесь и по сей день.

В зале находилось множество полупрозрачных чаш различного размера и глубины, наполняемых, судя по струям воды, поднимающимся из отверстий в их дне, этим источником. По мере удаления от самого источника температура в чашах становилась прохладней, а излишки воды сливались наружу через их края и также уходили по желобам, очерченным вокруг них.

В самой дальней чаше сидела сиреневая и довольно крупная, размером с полновесного добермана, ящерица. При виде нас она раздула ярко-фиолетовый капюшон, её глаза засияли ядовито оранжевым, изо рта высунулся дрожащий раздвоенный белый язык, а сама она замерцала, то вспыхивая, то практически исчезая из вида, сливаясь с фоном. После чего успокоилась.