Гнилое яблоко

Немая сцена длилась до тех пор, пока Ярико не прервал мучения парня первым:

– Отдай нам сферу, пожалуйста, – он взял свою вещицу сам, добавив: – они настоящие, да. Но трогать не советую.

– В смысле, настоящие? – не мог поверить изобретатель. – К-как?! Их же раньше не было! Ты что, из лаборатории какой сбежал, где изучают смешивание генов зверей с человеком?!

– Но-но-но! – Ярико помахал пальцем прямо у носа Лео, возмущённо повысив тон голоса. Его уши сложились вниз, выдавая недовольство хозяина.

 – У вас, людей, чуть что, так сразу «эксперимент биохимических разработок»! А это, между прочим, обидно! – он недовольно всхлипнул носом, продолжая смотреть парню в глаза, словно пытался вести с ребёнком поучительную беседу. Его глаз не было видно из-за бликов на очках, и нельзя было сказать, что в них читалось. – Никакой не эксперимент. Всего лишь магическое существо из другого мира, призванное поработить всё человечество и заставить всех людей на земле рыть червей.

От такого признания Леон невольно повёл плечами, почувствовав, как по спине прошёлся холодок от непонимания и постепенно накатывающего волнения.

Возможно, всё было намного хуже, и помимо того, что Ярико оказался инопланетянином, он ещё и съехал с катушек.

– Червей?.. – осторожно переспросил Леон.

– Шутка. На самом деле, нам просто нужно забрать несколько людей из этого жалкого, умирающего мирка, чтобы наш главный шаман приготовил из вашего нежнейшего мяса изумительное рагу, – Ярико говорил всё мягче, протягивая каждое слово и улыбаясь так довольно, чтобы собеседнику уж точно стало не по себе.

Даже мечтательно протянул в конце это устрашающее «Мммм» для лучшего эффекта.

Но увидев, как Лео вытаращил на него свои глаза, напрягся, и вжал голову в плечи, только сдержанно прохихикал, поправив очки.

– Расслабься, парень. Больно нужны вы нам. Спасибо, что не дал разбиться нашей сфере, насмотрелся на наше прекрасное божество, можешь топать домой, пока мамка по голове за поздний приход не настучала.

Чувствуя неутолимое любопытство, грызущее всегда объективный разум, как чёртов паразит, Леон Аустер на миг остолбенел. С одной стороны, этот странный альбинос говорил такие устрашающие вещи, имел нечеловеческие части тела, а ещё явно занимался оккультизмом или даже сатанизмом, – а что ещё можно делать в заброшенной кирхе посреди ночи? С другой стороны, он не выглядел опасным, разве что пытался выпроводить нежелательного гостя.