Антрийские легенды. Часть 2. Волшебство не умирает

Только сегодня у конкретно этого места появилась одна интересная и неожиданная деталь.

У озера, на берегу которого стоял дом Бергина, виднелась чья-то фигура. Эта фигура точно не принадлежала самому Бергину. Этого великана вообще было сложно с кем-то спутать. Сейчас же у дома маячил кто-то невысокий и хрупкий. Какое-то время путница не верила собственным глазам, но, чем больше сокращалось расстояние, тем очевиднее становился тот факт, что у озера сидел ребенок.

Светловолосая девочка, которой на вид было лет шесть или семь, держала в руках пергамент, подкрепленный плотной основой, и тонкую кисть.

Рядом лежала палитра с красками. Брызги от нее виднелись и на растущей вокруг траве. Творческий процесс шел полным ходом.

Девочка смотрела то на озеро, то на пергамент, а потом делала несколько мазков, чуть откидывалась назад и с самым серьезным видом осматривала то, что получилось. Завидев приближающегося человека, она оторвалась от своего занятия, поднялась и улыбнулась. Ее встреча с незнакомкой, видимо, не удивляла так, как эта же самая встреча удивляла Кристину.

– Добрый день, – вежливо сказала девочка.

– Добрый! – Кристина приблизилась к ребенку и остановилась. Глаза начали непроизвольно искать что-то, что подсказало бы, кто эта девочка, и что она здесь делает.

Бросив взгляд на рисунок, Кристина едва сдержала удивление. Не может быть… Впрочем, сомнений не оставалось. Почерк, манера и вложенный в картину талант громко говорили сами за себя.

Здесь, на лужайке перед домом, девушка встретила автора великолепных пейзажей, украшавших стены гостиной Бергина.

Выходит, он нарисовал их не сам. Выходит, он повесил дома картины этой девочки…

– Меня зовут Лимия, – девочка рассматривала Кристину с таким же интересом, с каким Кристина рассматривала ее. – А тебя?

– А меня зовут Кристина, – ответное представление сопровождалось улыбкой. Кристина приняла решение вести себя нормально и легко.

В голубых глазах Лимии сверкал озорной огонек, присущий многим детям, а ее симпатичное оранжевое платье и повязанный сверху белый фартучек намекали на то, что озорство сопровождалось долей аккуратности.

Следы от краски на фартуке создавали девочке самый настоящий антураж истинного художника, пусть даже очень юного. От краски не спаслось и лицо Лимии. Голубые брызги попали на румяную нежную щечку ребенка.

– Какой красивый рисунок, – после небольшой паузы заговорила Кристина.