Моя драгоценная гнома

 – Веди себя спокойно, мне некогда водиться с буйными.

Я обреченно вскинула брови и сложила руки на коленках. Красивый орех, а внутри шелуха – вот и весь наш принц, а-ха-ха-ха!

– Ладно, – принц одернул камзол, – прощай, гном. Прячься, чтобы тебя снова не посадили на привязь.

Принц направился к горам, а я смотрела ему вслед со смешанным чувством досады и жалости – вот куда он идет? Может, столица и возле гор, но разве возле этих? Но раз его высочеству вздумалось искать приключений – пусть ищет.

Кто там за ним гнался, позвольте полюбопытствовать? Наверное, сбежал от нянек, в поисках красоток. Дагобер удалился шагов на двенадцать, и словно невидимая петля перехлестнула горло, и чем дальше уходил принц, тем труднее становилось дышать! Ведьмы знали, что делали! Теперь я привязана к принцу крепче, чем веревкой! Я вскочила и бросилась за Дагобером, подволакивая ногу и повизгивая.

Принц остановился, и я быстро догнала его, чувствуя что рядом с ним колдовска удавка ослабевает.

Я вцепилась в принца, как клещ, испуганно мыча, а он так же испуганно пытался от меня освободиться, ничего не понимая. Судя по всему, заклятие привязанности действовало только на меня, а принц Дагобер ничуть не пострадал.

– Да успокойся, успокойся! – прикрикнул он на меня, и я, застонав, встала по стойке смирно. – Чего ты кидаешься? Хочешь идти со мной?

Я закивала так радостно, что он фыркнул и сказал уже добродушнее:

– Ты и правда больной.

Зачем тебе со мной? Я иду в столицу. А тебе лучше вернуться в свою лавку, гном.

Конечно, мне надо было вернуться в лавку, надо было вернуться в мой город, чтобы найти папашу. Но что поделать, если это невозможно? Слезы так и защипали глаза, но я постаралась жестами объяснить принцу, что тут же умру, если он оставит меня. Он следил за моим немым рассказом внимательно, напряженно хмуря лоб.

– Говоришь, что помрешь, если мы расстанемся? – спросил он удивленно, когда я излила жестами все свое красноречие.

«Да! Да!» – я кивнула раз, другой, третий.

Принц улыбнулся так самодовольно, что взбесил меня в одно мгновение.

– Ты извращенец какой-то, – сказал он, но было видно, что подобное поклонение ему приятно. – Но ладно, можешь сопровождать меня в качестве… – он окинул меня взглядом, морщась и так откровенно страдая, что это заслуживало отдельного пинка, – в качестве слуги. Дарую тебе такую милость.