Дракон королевы

Он оскалил на меня свою уродливую морду, когда я пересек зал и подошел к ступенчатому подножию тронного возвышения.

– Не припомню такой принцессы, – в моей голове вертелись тысячи имен девиц, которых я когда-то сгубил. Я почти уже ничего о них не помнил, но Серафина где-то раскопала старый компромат на меня и отнеслась к нему так, будто это не было событием вековой давности. Если эта принцесса Изольда зналась со мной, то от нее еще больше века назад, скорее всего, не осталось и пепла.

– А она вот тебя помнит! И драконий ожог у себя на груди считает чем-то вроде почетной медали.

Специально носит платье с таким вырезом, чтобы все его видели. Ее считают сумасшедшей.

– Вероятно, так оно и есть, – не помню, чтобы кто-то долго выживал после моих ожогов. – Скорее всего, девушка поранилась как-то еще.

– И обзавелась золотой драконьей чешуйкой внутри своей раны? – придирчиво хмыкнула Серафина.

При упоминании о чешуйке я кое-что вспомнил. Да, была принцесса. Она сама пошла за мной после того, как я побывал на пиру у ее отца.

Ее не трогало, что я поджарил своим дыханием большую часть гостей. Ей хотелось побыть со мной наедине. Я хлестнул ее драконьим хвостом, когда превращался. Едва не зашиб до смерти. У нее на шее был какой-то магический амулет, который не дал ее убить, но поранились тогда и она, и я. У нее остался сильный ожог, а я недосчитался одной чешуйки. Это было довольно давно.

– Так ее звали Изольдой? И она до сих пор жива? – в уме я подсчитывал, сколько же лет прошло. Для бессмертного время имеет мало значения, поэтому я часто упускал такие детали, как даты.

– Не только жива! В ней просыпаются магические способности. Вместе с драконьей чешуйкой, разросшейся в ожоге, она начинает совершать разное волшебство.

– Ты боишься, что она отобьет у тебя твоих джиннов?

– А вдруг Изольда захочет отбить тебя? Давно ты ее навешал?

Навещал? Что за выражение? Видел-то всего один раз! Но как Серафине это доказать. Она даже кулачки уже сжала, будто собиралась кинуться на меня в драку из-за какой-то увечной девчонки! Перстни с крупными каменьями на кулачках королевы сверкали, будто десятки глаз.

Ощущение было таким, что они смотрят и видят все за нее. Мне даже показалось, что перстни раскрываются, как веки, и смотрят на меня. У Серафины на каждом пальце, даже на мизинцах, было по нескольку колец. Раньше она не носила их в таком изобилии. Перстни и кольца в большом количестве нанизанные даже на тонкие женские руки начинают напоминать броню.