Амаранта – пленница короля эльфов

– И что можно сделать?

– Обольстите его!

– Что?!

– Вы ему нравитесь. Я заметил, как эльф на вас смотрит. Пофлиртуйте с ним. Намекните, что тоже к нему неравнодушны, но не можете изменить мужу. Пусть сохнет по вам, ничего не получая.

– Ты предлагаешь мне водить его за нос?

– Это к пользе. Ему нельзя сосредоточить все внимание на королеве зла. Пусть рассеет свою симпатию и на смертных девушек. Тогда ему не захочется нас истреблять.

Инфанта все же запорхнула в птичник, и ей стало дурно.

Амаранта ни разу еще не видела волшебной птицы в предобморочном состоянии.

– Кругом одни клетки! – налету причитала она. – Все птицы в клетках!

Крылья Инфанты так ослабли, что она рухнула к ногам Амаранты.

– Унесите меня отсюда, госпожа!

Ура, Инфанта уже стала называть ее госпожой, а не подружкой. Вид клеток и запоров чему-то научил даже чванливую волшебную птицу.

– Я подумаю, как будет лучше для всех нас, – пообещала Амаранта Теобальду.

– Только не говорите Ангусу! Он крайне ревнив и порой проявляет горячность.

– Ты предлагаешь мне их обоих водить за нос: и короля эльфов, и мужа.

– Если от этого зависит благополучие жителей целого графства со всеми близлежащими городами и деревнями то, что в этом предосудительного? Порой человеческие жизни важнее честности.

Это уже веский довод. Амаранта и представить не могла, что здесь происходило, когда велись войны между людьми и эльфами. Ведь силы явно не равны.

– А что если эльфы сейчас подслушивают нас сквозь замочные скважины и щели между мирами? Тогда они уже все знают о наших коварных планах.

Об этом Теобальд не подумал, и вид у него стал озабоченным. Рыцарь даже взволнованно огляделся. Амаранте, когда она уходила, и впрямь показалось, что Дагда следит за ней в какое-то тайное оконце и смеется от предвкушения.

Алые розы и белые розы

Две феи дрались в полете над садом. Одна целиком была белой: и воздушное платье на ней, и длинные до пояса локоны, и даже ее брови и ресницы были молочно-белого оттенка.

Другая одета вся в красное, с алыми крыльями за спиной, напоминающими в полете живое пламя и даже волосы рыжие, как огонь. Алые и белые коготки вцеплялись друг в друга с яростью. Царапины оставались, как от шипов роз, только на коже фей они мгновенно заживали. Амаранта никогда не думала, что станет свидетельницей разборки фей, но за ее окном именно такая сценка и представала взгляду.