Грайамор – охотница на драконов

Грайамор глянула вверх. По небу летел самый великолепный дракон из всех, каких она когда-либо видела. Его шкура сверкала, как изумруд, окаймленный позолотой. Дракон выглядел грозным и величественным одновременно.

– Никогда бы не подумала, что стану восхищаться летающей тварью! – пробормотала Грайамор.

Пора было доставать меч и арбалет, но они остались в тюках, притороченных к седлу. С собой у нее имелся лишь кинжал. Грайамор достала его. В этот миг в одной из арок зажегся золотистый свет, как будто за аркой не пустота, а целая зала.

В арке мелькнул то ли карлик, то ли мальчик, одетый в изумрудный камзол.

– Беги, глупая! – шикнул он на Грайамор. – Это земля драконов.

Бежать с земли драконов! Ну, уж нет! Грайамор не шевельнулась. Между тем дракон снизился. Теперь он парил прямо над арками, но почему-то казалось, что он не видит город внизу.

Странно, почему дракон его не видит, раз уж тут земля драконов. Вероятно, мальчик имел в виду каких-то других существ, которых называют драконами лишь символично.

В каждой скульптуре имелась хоть одна драконья черта, но по сути это были люди, а не драконы. Может, драконами в просторечии называют всех, кто переболел драконьей лихорадкой.

Над руинами зазвенела монотонное пение, будто поет целый хор призрачных голосов. Грайамор различила слова:

– Доната, Лигейя, священная охота, дань золотому божеству.

Пение завораживало. Хотелось стоять и слушать его, даже если дракон сейчас пикируют вниз и разорвет ее на части.

Еще один крупный валун отлетел от арки.

Теперь уже Грайамор поняла, что пора бежать. Но куда бежать? Кругом рушатся каменные арки, а скульптуры кажутся оживающими и хищными. Грайамор рискнула и понеслась вперед. В нее отлетали мелкие камушки и больно задевали руки и плечи. Каменное крошево напоминало шрапнель. Один камушек рассек Грайамор лоб, потекла кровь.

– Остановись! Вернись! – окликнул ее хор голосов. – Город спящих тебя ждет.

Грайамор хотела обернуться, пока до ее слуха не донесся окрик:

– Дичь!

Неужели голоса неизвестных назвали дичью ее, принцессу Ливеллина? Грайамор ощутила страх, смешенный с яростью.

Даже если все скульптуры оживут и пойдут на нее войной, она не сдастся.

Кто-то вцепился ей в плечи сзади.

– Обернись! – раздалось шипение над ухом.

Грайамор попыталась вырваться. Кажется, пальцы, державшие ее, действительно были каменными.

В этот миг дракон снизился в полете, облетел круг почета над арками и вдруг дохнул огнем. Кругом вспыхнул пожар.