И имя ему Денница

Но что он мог сделать? Все решает фараон, который сам почитается, как бог на земле, а простые смертные должны ему лишь подчиняться. Так устроен мир. Так устроен Египет. Но кто и почему устроил все так? Кто в действительности тот, кто прячется там, в небесах, как золотой голос? Один обитатель небес или их множество?

Раньше ему в голову никогда не приходили такие мысли. Он был простым юношей, смыслящем только в военном ремесле и самых разных боевых искусствах. Правление страной – не его удел. Переосмыслить нормы религии или структуры власти тоже ему не дано.

Он просто в этом ничего не понимает.

Единственное, что привлекло его внимание в тронном зале это золотой силуэт за спинкой трона. Ничего красивее он в свой жизни не видел. Где увидеть ее еще раз? Таор озирался по сторонам. Где-то во дворце ее, конечно же, можно встретить, но где? Пока что ему не везло, хотя он слонялся туда – обратно целый день. Возможно, она до сих пор не выходила из своих покоев или из покоев самого фараона. Может ли она быть ему женой, а не дочерью, очередной царицей Египта выше Кийи и Нефертити.

Но тогда, почему никто о ней не говорит, не прославляет ее имя, как это положено? Впрочем, о Нефертити и Кийе тоже никто ничего не говорил, как будто их больше и не было. А в тронном зале не присутствовал даже никто из гарема. Фараон был один, не считая золотого крылатого создания рядом с ним, которое как будто никто не видел.

Таор хотел спросить у кого-нибудь о ней напрямую, но все никак не решался.

Нутром он чувствовал, что этого не стоит делать. Есть такие вещи, о которых живым людям лучше не говорить вслух, как о мертвецах, оживающих на поле боя в битве, из которой он сам недавно вернулся.

Лотосы в садовом пруду источали странный аромат, как будто запах смерти. Они все были белыми. Никакого разнообразия. А раньше здесь царило буйство красок.

Юноша откинул иссиня-черные пряди волос со лба и посмотрел на свое отражение в воде. Его лицо осталось красивым и без шрамов, как будто он не побывал только что в самой гуще сражения.

Отметина на лбу в зеркале воды почему-то не отражалась. Таор нахмурился.

– Я выбрал тебя!

Что значили эти слова? Они ведь должны были что-то означать? Сейчас он тоже видел отражение неба в воде, но голос с небес не звучал. Возможно, он звучит лишь во сне. Или в том состоянии в битве, которое близко к вечному сну. Так зовут в иной мир сами боги. Именно боги, а не бог. Таор все еще считал, что их много.