И имя ему Денница

Никаких угрызений совести. А ведь это она их всех отсюда прогнала.

– Ты, наверное, хочешь, чтобы из-за тебя разразилась война.

– Война? – Алаис жестоко усмехнулась. – Война для меня это значит непререкаемая победа. Рука, поднявшаяся на меня, тотчас отсохнет, меч, устремленный в меня, мгновенно обернется против своего владельца. Я знаю, кто мой отец, и это не один из мертвенных египетских богов, а вы знаете его имя.

Она склонилась и прошептала ему на ухо. И это были слова ангела.

Кажется, то же самое говорил ему и крылатый мужчина в песках, но то, как она это произносила, звучала страшно, почти по-змеиному.

Точнее, она бы напугала и змею своим шипением. Какой резкий контраст с такой красотой. От такого сочетания почему-то становилось еще страшнее.

Алаис знала себе цену, и осознавала до конца собственную силу. Она сокрушит весь мир, просто наступит на него своей пятой, и он треснет под тяжестью ее гнета.

– Может, он того стоит, – лукаво заявляли ее глаза. – С мелочностью людей и их интригами, с их лицемерием.

Покажите мне хоть одного бесконечно доброго человека, и я пощажу мир ради него, как Михаил (это имя того крылатого стража, которого вы видели в песках) готов сделать ради одного лишь верующего в целом скопище нечестивцев. Он неоднократно заявлял, что лишь один преданный богу человек стоит того, чтобы ради его искренней веры пощадить целую страну безбожников. Он считает, что вера одного окупает бесчинства многих. Допустим, я готова поступить так же, но мне нужна одна абсолютно чистая душа. Человек, который никогда и никому и ни при каких обстоятельствах не пожелает зла. Если я увижу такого человека и не разочаруюсь в нем, как бог разочаровался во мне, тогда я, возможно, избавлю человеческий мир от уничтожения, которого именно всевышний сейчас и хочет. Ведь он создал дьявола, как кару для зазнавшихся людей. Он создал меня, – кончик змеиного языка лизнул ему щеку. – Я карающая сила, потому что люди стали слишком жестоки. Нужно пролить реки крови, чтобы очистить мир, который бог так неосторожно создал. Он уже жалеет об этом, хоть и не хочет открыто признаться. Лицемерие его конек, но не мой. Я говорю открыто, хоть правда и больно ранит. Я не буду жалеть о людях, только о красивых вещах, сделанных их руками, но их уже в мире есть предостаточно. Покажите мне кого-то, о ком я смогу пожалеть, чтобы остановить меня. Время ограничено. Тринадцать восходов, потому что тринадцать мое любимое число.