И имя ему Денница

Фараон ждал его слов, но он забыл, о чем собирался попросить. Губы не двигались. Так, наверное, чувствует себя человек, обращенный в статую: и хочется говорить, а не можешь. И все же он собрался с силами. От него зависит будущее целого народа: обратят их в рабство или отпустят. Он должен быть сильным. Таор заговорил.

– Я не посмел бы ни о чем просить для себя самого, и все же у меня есть одно желание. Пусть кровопролитная война закончится миром, пусть земли, которые опустошены сражением, останутся независимыми, а все пленные получат свободу.

Вот и все, больше нечего сказать. Просьба или наглость? Как к этому отнесется правитель Египта? Сочтет ли фараон, что его полководец слишком многого желает? Оставит ли решение на потом или ответит сейчас? Согласием или отказом?

За других Таор всегда переживал больше, чем за себя. Это отличало его от большинства людей. Говорили, что такое качество когда-нибудь его погубит. Иногда над ним открыто смеялись. Но золотое создание за спинкой трона вдруг посмотрело на него с интересом.

Как оно похоже на божество, ожившее и восхищающее. Божество с девичьим телом, темными крыльями и змеящимися прядями цвета золота. Видел ли ее хоть кто-нибудь еще? Таор не смел оторвать взгляд от ее золотых ногтей, скользящих по предплечьям правителя. Она наклонилась к уху фараона и что-то шепнула.

– Пусть будет так, – ответ правителя потряс всех собравшихся. – Пленные получат свободу, а захваченные тобою земли независимость. Никакой дани, ни одного раба… если кто-то захочет остаться на правах гостя, ему это позволял, если кому-то понадобятся средства, чтобы добраться назад на родину, им выделят их из захваченных тобою богатств.

Таково твое желание?

Таор смутился. Он не высказал просьбу до конца, потому что постеснялся, а фараон все уже знал. Золотое создание выпрямилось за спинкой трона. На его губах играла лукавая улыбка, руки по-хозяйски лежали на плечах правителя. Оно ли читало мысли собравшихся и передавало их фараону? Кто оно? Вернее, она.

Таор видел стройное тело, едва прикрытое украшениями и одеянием, мало напоминающем одежду египтян. А крылья… они были живыми, они двигались, они то взмахивали, то складывались в черный ореол над головой. Они действовали, как две большие руки, абсолютно подвижные и грациозные. Даже крылья птиц не бывают такими. Они были, как два пушистых лоскута тьмы, как отдельное живое существо над божественным телом.

С трудом Таор смог кивнуть на слова фараона.