Кровавый рассвет

А она ждала его крови. И твари на поле вместе с живыми сорняками тоже ждали. Что-то шевелилось в недрах земли. Ведь первые капли из пораненной ладони уже капали вниз. Нечто под землей жадно ловило их. А высоко в небесах назревала гроза. И статуя как будто смеялась.

Если сейчас драконий огонь поразит с небес всю землю, то оно будет только к лучшему. Земля, носящая такую скверну, должна быть очищена хотя бы его огнем. Фердинанд подумал, что зря относился с пренебрежением к преданиям о драконе, способном сжечь весь мир.

Мир, созданный богом только для того, чтобы поселить в нем дьявола, оказался слишком пугающим.

Он просыпался с ощущением того, что падает с небес на землю. И где-то перед самым пробуждением вместо статуи перед ним мелькнули лицо самой Николетт. Ее тело, подобное ангельскому или драконьему. Казалось, оно свилось на нем золотыми кольцами. Золотистая голова сверкала на фоне тьмы, в которой прячется черная тень. Красивые губы выдыхали огонь. А вместе с огнем всего одно слово, которое он уже слышал от нее и раньше:

– Иуда!

На миг ему показалось, что это и есть его имя.

Фердинанд проснулся от страха. Если б у него в келье имелось зеркало, то он бы кинулся к нему. Но держать при себе зеркало в их общине считалось тщеславием. Поэтому он мог лишь ощупать лицо пальцами. Никаких ощутимых ожогов. А ведь она дохнула в его лицо огнем.

Только это было во сне. Сновидение не может искалечить или убить. Оно способно лишь напугать. По мере пробуждения Фердинанд осознавал, что боли от ран тоже не было.

Ладонь не порезана, лицо не обожжено, но ощущение реальности сна все равно осталось. Он лежал, как на раскаленных углях вместо простыни. Хоть так и чувствовало себя большинство людей, отвыкавших на жесткой койке от пуховой перины, сейчас дело было в другом. Он помнил, что прочел в скриптории о пророческих снах. Их просто нужно истолковать и ждать, когда они сбудутся. Если найти правильное значение и соотношение всех символов, то можно определить и время исполнения предсказания, и его суть. Правда, толковать сны слишком сложно. Это целая наука.

К тому же Фердинанд уже знал, что некоторые сны сбываются напрямую. Ему снился реально существующий дьявол. То была не аллегория.

И хуже всего то, что он чувствовал к этому дьяволу нечто, чего не должен был ощущать.

Пора замаливать грехи! Он почти вскочил с убогой постели. Где-то завалялся огарок свечи. Зажигая фитиль, он снова видел во вспышке пламени ее лицо. Это называется наваждение.