Каторгин Кут

Поговаривали, что иной раз Микита с робятами и на тракте озорует, а после в болотах прячется – поди отыщи! Тут и местные-то ходить по топям опасаются, чуть оступись и уже не выберешься! Берёт болото своё, обратно редко отпускает!

Было о прошлом годе, когда мужики тутошние собрались было Микиту изловить, когда он купца одного с Барановки ограбил. А тот шибко обиделся, да и добра уворованного дюже было жаль, снарядил мужиков, кто пожелал, награду им щедрую посулил. Ну что, пошли бродить, человек может с десяток, а вернулось четверо.

Три недели по болотам их мотало, там да тут показался им Микита, хитрый бес, лукавый! Покажется, да и нет его – как сквозь землю провалился! Как уж он так по болотам нашим ходит, как не топнет… А наших-то трое в болоте сгинули, двое пропали, одному Богу известно, где головушки свои сложили. А один в капкан попал медвежий, как уж так вышло, поди знай! Пока его до деревни несли – помер, Царствие им всем Небесное!

Ходили в село, уряднику жаловаться, а как же! Ну, тот усами повертел, поворчал, чего-то там записал, да и отправил народ восвояси.

Посулил разобраться, да может позабыл, а может и не хотел.

Ну и отступились все, теперь мужики гуртом собираются, ежели на ярмарку едут, по одному-по двое не ходят. Иной раз и на покос большой ватагой. Вот такая жисть, что сказать!

Мерно текла Марьина речь, слушал Степан, и на сытый желудок сам не заметил, как сморил его сон. Снились ему огни на болотах, и будто снова щурится на него хитроватый Захар, и нависает над ним здоровенный детина! А Микита, прозванный Кутерьмой, сидит у огня да поигрывает новеньким Степановым топором.

Глава 9.

Не думал Степан, когда в путь-дорогу отправлялся, что придётся ему так надолго в пути задержаться. Ведь к середине лета уже думал оказаться в родной Сосновке. А вон как всё получилось! Сил у него не было путь свой долгий продолжать, да и денег на дорогу теперь не было.

Спасибо вот Марье Тимофеевне, что приютила, кров дала, подлечила да оставила у себя, покудова пожить.

Так и остался Степан на её подворье, старался не лежать, помогать хозяйке, чем только мог. Воды да дров принести, да и горшки в печь наладить – матушка с отцом его всему обучили, ведь незнамо, как к тебе жизнь повернёт.

К сенокосу Степан уже достаточно окреп и стал убеждать Марью Тимофеевну, что в силах ехать с ней на дальние лужки на покос. Бабка Марья с сомнением смотрела в лицо своего постояльца, на тёмные кругиу Степановых глаз, на бледность кожи и худобу.