Каторгин Кут

Закутавшись в зипун Ивана Михеевича, чуть перешитый на Степана Марьей Тимофеевной, путник оглядывал кусты калины, окроплённые ягодами, словно капельками крови и вспоминал, что сказала ему Марья Тимофеевна:

– Настасья-то Крупина, вдовая она. Муж лет пять как помер, захворал шибко, охотник был, да и застыл как-то в лесу видать. Вот и не оправился, прибрал Господь. А Настасья одна с четырьмя ребятами осталась, мал мала меньше, а бабе одной как со всем управиться? Хоть муж и оставил ей хорошее хозяйство, справное, дак и за ним поди догляд нужен.

Вот я ей и сказала про тебя, подсобить можешь, коли надобно. Она и позвала.

– Матушка, дак что же, мне у вдовы с малыми детками совестно деньги за работу-то брать! – покачал головой Степан, – Давай я ей помогу, не надо мне плату-то… А она знает, Настасья-то, что я… что я с каторги сюда попал? Не боится во двор-то пущать?

– Свёкор ей хорошо помогает, не тужи, – ответила Марья, – Ты много и не проси, сколь сама даст – то и ладно, ежели уж так тебе совестно.

А ведь, Стёпушка, немного то и можно взять. А про каторгу… она не спрашивала, кто ты таков, а я не говорила. Вот и ты – работу справляй, да и молчи.

– Таких как я сразу видать, – покачал головой Степан, – Сама распознает. Ну да ладно, как будет, тому и быть.

Вот и решил Степан, погоняя послушную Рыжуху, что ежели увидит нужду у хозяйки да её ребяток – плату никакую не возьмёт. Хоть и нужны ему были деньги, а всё же не от малых ребят отрывать!

Глава 10.

Проезжая по улицам Погребцов, Степан старался не смотреть на встречных прохожих, с любопытством его оглядывающих. Рыжуху тут знали, а вот седока… потому и разглядывали теперь незнакомого бородатого мужика.

Двор Настасьи Крупиной не выглядел, как покинутое хозяйской рукою подворье, крепкий добротный дом и постройки говорили о том, что бабка Марья правду говорила – хозяин оставил семью с крепким хозяйством, а хозяйка имела силы и сноровку его не запустить.

– Хозяйка, дома ли? – крикнул Степан, стукнув в калитку.

– Дома, дома! – отозвался откуда-то со двора женский голос и вскоре заскрипели ворота.

Хозяйка дома отворила створки крепких ворот и пустила во двор Рыжуху, тут же подбежал мальчик лет восьми и принял лошадь у Степана.

– Марья Тимофеевна сказывала, что тут работу справить надобно, – сказал Степан хозяйке, – У меня и инструмент с собой, покажи, хозяйка, что надо.