Полтора килограмма. Роман

Я встречал ее после занятий, и мы гуляли по набережной или просто устраивали пикник, лежа на газоне под раскидистым кленом. Нам не нужны были слова. Мы могли часами молча гулять, взявшись за руки. Я был до неловкости неискушенным в вопросах любви. Меня разрывало от чувств, которые, краснея, лелеял в своем сердце. Я посылал ей бессловесную волну любви, а она в ответ – цунами обожания! Мы встречались три года, ровно столько, чтобы Хелен окончила университет, а я смог накопить на более-менее приличную свадьбу.

С моей стороны посаженным отцом был старина Вэйн Доэрти.

Двадцать второе октября шестьдесят третьего года стало самым счастливым днем в моей жизни: я стал отцом замечательного сына! Джим рос покладистым и жизнерадостным малышом, умеющим самостоятельно находить для себя занятие. Он не унаследовал моей феноменальной памяти, однако учился всегда на отлично. В доме было не так много игрушек, но книг в нем всегда было более чем достаточно. Я горжусь своим сыном, его человеческими качествами, которые в него заложила Хелен, и его интеллектуальными способностями, которые развил в нем я.

Жена никогда ни на что не жаловалась и свое недомогание оправдывала усталостью. Когда она всё же решилась обратиться к врачу, было уже слишком поздно. Метастазы опутали большую часть внутренних органов. Она сгорела на моих глазах за четыре месяца. Джиму тогда только исполнилось четырнадцать. То лето выдалось на редкость дождливым, даже река Чарльз стала значительно шире своих границ.

Я потерянно бродил по берегу, как тогда с Хелен. Сидел под нашим с ней излюбленным кленом. Дождь нещадно хлестал по опущенным плечам, а я намеренно не брал с собой зонт, потому что вода скрывала мои слезы. Дома при сыне не мог плакать, а здесь выпускал свою боль. София взяла на себя ведение домашнего хозяйства, Джек пережил дочь всего на четыре года. Теща скончалась в девяносто восьмом году. Я до последних дней называл ее мамой. Собственно, таковой она для меня и стала: эта женщина по-матерински заботилась о нас с Джимом все эти годы.

Лицо Кэрол выражало искреннее участие и сострадание.

Я замолчал. Глаза затуманились от подступавших слез. В последнее время нервная система часто давала сбой. Мне с трудом удавалось управлять своими эмоциями.

Уже через секунду рядом с моим креслом возник Патрик с двумя таблетками на блюдце и стаканом воды в руке. Я поспешно принял спасительные пилюли, запил их и поблагодарил дворецкого.