Полтора килограмма. Роман

Длинные руки смешно выступали из коротких рукавов. Линялые синие джинсы пузырились в области коленей.

– Ну что, передумал? – спросил незнакомец, подмигнув. Его голос оказался из разряда тех, которые нравятся женщинам, – низкий, хриплый, обволакивающий.

– Что передумал? – испуганно переспросил я, пытаясь приподняться на локте. Но перед глазами все поплыло, так что пришлось оставить попытки.

– Умирать, – скаля белые зубы, пояснил он.

– Как я здесь оказался?

– Увидел в окно, как тебя приложили кирпичом по голове.

Если бы я их не спугнул, обчистили бы твои карманы. Всё произошло возле моего дома, вот я тебя и перенес к себе.

– Да, их было двое. Они шли за мной, – вспомнилось мне.

– Ты чего без родителей ходишь? Уж если ростом не вышел, так сиди дома, как стемнеет, – он потрепал меня по плечу, словно давнего приятеля.

Я оскорбленно молчал, обескураженный таким панибратским отношением к себе.

– Можно стакан воды?

– Меня Том зовут. Том Кросби, – бросил он из-за плеча, направляясь, по всей видимости, в сторону кухни.

– Дэн Харт, – представился и я. – У вас есть телефон? Жена, наверное, волнуется, что меня всё еще нет дома.

– Сейчас принесу, – крикнул Том из кухни.

Я осмотрелся. Часы на стене показывали половину двенадцатого. Получалось, что без сознания я находился минут десять, не больше.

При тусклом свете ночника комната казалась небольшой. Из мебели был лишь старенький диван, на котором, собственно, я и лежал, обветшалое кресло, стол у окна, застеленный темной скатертью.

На столе беспорядочно разбросанные листы бумаги, ночник и телефонный аппарат. На подоконнике различные тюбики и баночки с красками. В дальнем углу находились шкаф, тумба из темного дерева и небольшой телевизор. На стенах висели постеры «The Beatles», «The Mamas & the Papas», изображение каких-то медитирующих восточных людей в позе лотоса.

Хозяин квартиры вернулся с большой кружкой воды в руке, помог приподняться и утолить жажду. Затем перенес со стола телефон, поставив его мне на грудь.

Я пробормотал слова благодарности и принялся набирать свой домашний номер. Том тактично удалился из комнаты. Лгать я не любил и поэтому рассказал Хелен всё как есть.

Она принялась причитать и плакать. Я утешал, как мог, обещая, что, как только пройдет головокружение, сразу вернусь домой.

В комнату заглянул Том:

– Мелкий, как там тебя, Дэн! А ты где живешь?

– На Вашингтон-стрит, здесь рядом.

– Хочешь, я тебя на руках отнесу?

– Нет, не нужно.