Полтора килограмма. Роман

Ведь он подарил мне не только первую любовь, благодаря ему я смогла понять, почувствовать и наконец полюбить Америку.

– А где преподает ваш отец сейчас? – поинтересовался я. – Возможно, я его даже знаю.

– Где-то в Калифорнии. Мы не общаемся уже много лет, – произнесла она тусклым голосом.

– Вот как, – пробормотал я, обескураженный ответом.

– Родители развелись, когда мне было пятнадцать. Они очень разные. Мама – экстраверт, общительная и немного сумасшедшая, как все творческие люди. А отец ее полный антипод – молчаливый, замкнутый, погруженный в свои научные труды.

Не понимаю, как они вообще умудрились создать семью. Они были странной парой. Всегда выясняли отношения вполголоса и по мере того, как накалялись страсти, говорили все тише и тише, переходя на шепот. И так ссора обычно затихала. Папа ушел к другой женщине, своей ассистентке; мы с мамой не смогли простить его. Поэтому фамилия – это единственное, что осталось от него в моей жизни, – не скрывая раздражения, ответила Кэрол.

– Кэрол, вы же уже большая девочка, – разочарованно протянул я, – и должны понимать, что любовь – это неподвластное человеку чувство! И если бы ваш отец смог, он бы поборол его в себе.

– Может, и смог бы, но он этого не захотел, – с обидой в голосе возразила девушка.

– Ряд ученых уверенно называют любовь заболеванием, влияющим на сердечный ритм, работу надпочечников и мозга. Так что вы глубоко неправы! Нельзя отрекаться от больного человека! – резюмировал свои доводы я, заранее представляя возмущение своей собеседницы.

– Это в вас говорит мужская солидарность, – осуждающе прищурив глаза, парировала Кэрол и язвительно добавила: – Уверена, на женские измены вы имеете абсолютно полярное мнение.

– Кэрол, надо проявлять великодушие к тому, кого любишь, а не думать только о себе и своих чувствах. Конечно, отпускать тяжело. Обида будет сидеть в душе, с этим не поспоришь. Но неправильно принуждать человека оставаться с вами под одной крышей против его воли.

В измене виновны обе стороны, возможно, ваша мама стала уделять меньше внимания отцу, может, она перестала следить за собой. Ну, я не знаю…

– Вот именно, вы не знаете мою маму! – с обидой в голосе бросила девушка.

Зависло неловкое молчание. Я решил воздержаться от вопросов о маме.

Среди деревьев показался стеклянный купол оранжереи. Ее зеркальная поверхность отражала синеву неба и плюмаж редких белых облаков.