Блуждание. Сага «Исповедь». Книга шестая

Вести двойную, тайную жизнь непросто, но он был уверен, что справится ради неё… Решится ли на такое Жюзьен? Её отчаянный поцелуй подарил ему надежду.

– Холодно?

– Нет. Всё хорошо.

– Славные у тебя братья!

– Это точно…

И всё, до самой гостиницы они не произнесли больше ни слова. Оба погружённые в свои размышления, с щемящей болью в груди.

Жюзьен положила мальчика спать, Дариен утомился и был перенасыщен впечатлениями, изучая этот визуальный мир, полный чудес и открытий.

Теперь, чтобы увидеть человека, ему не нужно было ощупывать его, и всё же хотелось, потому что глазам он ещё не привык доверять. Сны ему теперь снились тоже яркие, хаотичные, полные красочных образов. Иногда он даже от этого уставал и ему хотелось привычной темноты, в которой, как во чреве матери, мальчик находил защиту и покой.

Бернард сидел без света в кресле возле открытого окна и смотрел на звёзды. Жюзьен вошла, тихая, оробевшая, не знающая, что делать и как себя с ним вести.

Он подозвал её и, не спрашивая на то разрешения, усадил к себе на колени лицом к окну.

– Видишь те яркие звёздочки, похожие на букву «дубль вэ»? – его рука показала направление.

– Вижу.

– Это созвездие называется Кассиопея. Оно состоит из множества звёзд, но невооружённым глазом мы видим только самые яркие: Сегин, Рукбах, Нави, Шедар и Каф.

Жюзьен застыла, словно прекрасное изваяние, прислушиваясь не только к его словам, но и к нежным рукам, поглаживающим её покатые плечи.

– Знаешь, в честь кого оно названо?..

Она отрицательно покачала головой.

– Со времён Древней Греции до нас дошли мифы о разных Богах и великих героях. Кассиопея была женой эфиопского царя Цефея, матерью Андромеды. Однажды она похвасталась, что она и ее дочь – прекраснее нереид, хвостатых красавиц, жительниц моря. Те пожаловались на такую неслыханную дерзость Посейдону, одному из трёх главных Богов, своему Владыке, и он, разгневавшись, наслал на Эфиопию наводнение и страшное морское чудовище, пожирающее людей.

Жюзьен почувствовала себя маленькой девочкой, которой на ночь рассказывают сказки. Это было так прекрасно и удивительно, что она даже прикрыла от удовольствия глаза, отдаваясь всецело во власть бархатному, завораживающему мужскому голосу, увлекающему её далеко за пределы существующей реальности.