Вершина. Сага «Исповедь». Книга четвёртая

– Всё расскажу, но прежде отнесите синьору в дом, позаботьтесь о ней! – я передал её в надёжные руки Маркелы и горничных.

– А теперь слушайте мой приказ: запереть все ворота и никого не впускать! Без моего особого позволения. Охранять замок даже от своих.

– Что же такое происходит, кто-нибудь объяснит?

– Жизни синьоры угрожает серьёзная опасность. Мы будем её защищать. Этого господина зовут Амато. Он мой близкий друг и помощник, во всём слушайтесь его и подчиняйтесь, как мне. В рядах наших людей скрываются злостные заговорщики, поэтому никому не доверяйте.

Приказам якобы от барона Гриманни не верьте! Тех, кто ослушается меня, ждёт немедленная смерть! Мы пробудем недолго. После этого перейдёте в распоряжение своего старшего хозяина, но только после его прибытия. Всех гонцов отсылайте назад, посланий не принимать! Всё очень серьёзно…

Амато осматривал владения опытным взглядом, не скрывая своего восхищения могуществом нашей семьи:

– И Вы, господин, способны отказаться от всего этого ради женщины?!

– Эх, Амато, даже золотая клетка всё равно остаётся клеткой! Тебе этого не понять.

– Вы правы, синьор, я вырос в бедности, и ещё не встречал человека, способного отказаться от такого богатства и власти ради чего бы то ни было!

– Значит я – первый.

Патрицию занесли на руках в дом, я пошёл за нею, опасаясь очередного приступа её помешательства, и не ошибся, из покоев вскоре донеслись дикие крики.

– Господин, она отбивается от всех и не позволяет себя раздеть. Никак наша голубка тронулась умом, – пожаловалась Маркела, любимая служанка покойной матери моей и кормилица.

– Уйдите все, я сам справлюсь.

– Как можно, чтобы синьор…

– Можно всё, Маркела, приготовь необходимое и ступай!

– Будьте осторожны! Она совершенно не владеет собой и может быть опасна.

Служанки в смущении удалились. Патриция, сжавшись в комок, сидела на полу в порванном платье, прикрывая руками грудь, дрожала всем телом.

– Не трогайте меня!.. умоляю, не трогайте! – повторяла она, как заведённая.

– Любимая, это я, твой муж, – говорил с нею, как можно мягче и ласковее, – я люблю тебя и никогда не обижу. Посмотри на меня, Патриция! – я приподнял её и дождался, пока она взглянет в мои глаза. – Мы дома, тебе больше нечего бояться, дорогая. Все здесь готовы услужить тебе, в том числе и я. Ну, давай же, моя радость, тебе нужно принять ванну, успокоиться, смыть с себя все беды и печали…

Взгляд, блуждающий в потёмках сознания, всё же сфокусировался на мне.