Вершина. Сага «Исповедь». Книга четвёртая

– А Вы скажите, что это Ваше дитя, – Маркела покраснела и смущённо опустила глаза, – простите, старушку, что лезу не в своё дело, мой господин.

– Может, ты и права, только вряд ли ей это поможет. Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?

– Уже всё взяла, да и многого мне не надо. Вещи госпожи подготовлены.

– Хорошо, садись в экипаж!

Я вернулся в дом и отнёс Патрицию на руках. Мы обложили её подушками и накрыли тёплым меховым покрывалом. Теперь она выглядела гораздо лучше прежнего: волосы уложены и взгляд другой, платье на худеньких плечах висит, а там, где живот, пришлось ослабить шнуровку.

Нынешнее положение моей супруги сделало бы меня счастливым, если б не то, что произошло, теперь я не знал, чьё это дитя, воспринимал его скорее как неприятный и тягостный недуг, болезненный для нас обоих.

Амато согласился, что можно попытаться спрятать госпожу в родовом поместье у её матери (отца к тому времени уже не стало, он так и не пережил трагедии, случившейся с его любимой дочерью).

Теперь всё зависело от того, как отнесётся к Патриции родной брат и станет ли на её защиту.

С Винченцо первый и единственный раз мы встречались на свадьбе, но там даже поговорить не было возможности, слишком много гостей, да и занимался я, честно говоря, совсем другим… Воспоминания наполнили сердце любовью: какою же божественно-красивой и желанною была невеста!..

«Ничего, мы справимся и с этим!» – пообещал я сам себе, согревая её холодные ладони дыханием.

Шестеро солдат, отобранных Амато для охраны, будут нас сопровождать.

Никто не знает, чего ожидать впереди…

Паника вновь охватила Патрицию, ей не хотелось уезжать. Наш замок выглядел надёжным и хорошо защищённым, но как можно объяснить ей в таком состоянии, что мой родной отец теперь является главной угрозой её жизни?

Тяжело вновь покидать семейный очаг. Постоял у могилы матери и простился с домашними, многие, наверное, догадывались о причине нашего бегства и со слезами провожали. Тронулись в путь. Пришлось ехать в экипаже: Патриция не отпускала меня ни на секунду без слёз.

Вскоре послышался топот копыт, одинокий всадник летел во всю прыть и махал нам рукой.

– Я проверю, синьор, – Амато двинулся к нему навстречу.

Мы остановились. Я выглянул, чтобы посмотреть всё ли хорошо. Он, переговорив, позволил незнакомцу приблизиться к нам.

– Должен вручить Вам, лично в руки, барон Гриманни, послание Его Святейшества, – он с трудом дышал, так же, как и его конь после долгого пути.