Вершина. Сага «Исповедь». Книга четвёртая

Девушки-крестьянки из соседних дворов наведывались к хозяевам в гости, чтобы полюбоваться на статных парней и пококетничать с молодыми солдатами. Густаво смотрел на всё это как бывалый герой романтических историй, со стороны. Его больше притягивала любовница хозяина, и мне казалось, что она отвечала ему взаимностью, неизвестно каким образом поспевая между двумя мужчинами и умудряясь при этом не сталкивать их лбами.

Валентино, хозяйский сын, часто беседовал со мной, а однажды сказал:

– Господин, возьмите меня с собой! Что я здесь в деревне увижу, кроме коров да гусей, всю жизнь скотину пасти буду… А мне бы так хотелось служить Вам! Я бы жизнь отдал за Вас, и пусть я пока ничего не умею, но все говорят, что я способный и расторопный, нет такой работы, которая была бы мне не по плечу! Всё быстро освою и не пожалею себя…

– Ты мне очень нравишься, Валентино, и я бы взял тебя с собой, но подумай сам, кто тогда помогать отцу твоему будет? Подумай о своей бедной матери! Бабку Филоретту кто навестит?

Мальчик горько вздохнул.

– Я ведь говорил Вам, что она добрая, вот и супруге Вашей помогла!

– Да, ты прав.

– Я сегодня пойду к ней за ягодами, может чего передать?

– Передал бы, да она ничего не пожелала взять от меня, ты же видел. А кстати, что это за история с белками?

– Так они в услужении у бабушки, кормят её целый год, да ещё и нам перепадает от их стараний: орехи да ягоды, грибы сушёные заготавливают, сообщения передают.

– Как это?

– Да, очень просто. Прибегает ко мне белка, прямо в лицо лезет, значит, срочно что-то понадобилось Филоретте, всё бросаю и бегу. Правда, батька потом хворостиной отстегает, но что делать? Она слепая да старая совсем, все её боятся, а я жалею. Любовь дорогого стоит…

– Да без неё и жить не стоит, – продолжил я.

– Вы запомнили! Да, так она и говорит.

– Ты по-настоящему добрый парень. Я бы хотел иметь такого друга рядом.

– Друга? Правда? Как можно, мой господин, Вы – благородный, а я – обычный крестьянский мальчишка… – он с грустным видом опустил глаза.

– А что мешает мне, скажи, прямо сейчас, взять и крепко обнять тебя?! – я прижал мальчика к сердцу, он даже прослезился. – Валентино, если твой отец согласится, я щедро заплачу ему и возьму тебя с собой, и выращу, как родного.

Он поднял глаза и такое счастье осветило его лицо лучезарной улыбкой, что и моя душа дрогнула.