Вершина. Сага «Исповедь». Книга четвёртая

Маркела было открыла рот, чтобы заступиться за любимую госпожу, но встретившись со мной взглядом, тут же его прикрыла, не произнеся ни слова. В такие минуты я чувствовал себя истинным сыном Деметрио и мог испепелить кого угодно.

– Ты целовал её!.. – упрямая ревнивица не отступала от своего.

– Да! И что теперь? Или ты считаешь, что твоя жизнь не стоит поцелуя? – я перешёл на повышенные тона. – Я бы что угодно сделал, лишь бы вернуть тебя! Она – всего лишь фантом! Сильный, самодостаточный, свободный как ветер в поле, бестелесный дух, однако она спасла тебя!

Маркела перекрестилась, будто перед ней явился сам нечистый.

– Ты примешь меня таким или мы расстанемся? Я спросил тебя ещё до свадьбы, ты знала про нашу связь, и всё же решилась на замужество. Что изменилось с тех пор?

– Ты целовал её на моих глазах…

Я вышел из экипажа, хлопнув дверцей так, что она чуть не отвалилась. Джюсто словно только этого и ждал, даже затанцевал от радости.

– Придётся тебе, Валентино, уступить мне место, полезай в экипаж, утешь госпожу! – мальчик безропотно слез и исполнил моё повеление.

– Густаво, я отъеду вперёд. Разведаю обстановку, продвигайтесь в том же направлении, я вас подожду. Охраняйте синьору!

– Будет исполнено. Места здесь дикие, дон, будьте осторожны!..

Я уже мчал коня во всю прыть, это было лучшим средством, чтобы остудить вскипающее во мне негодование. Джюсто и я стали единым целым, он ощущал все мои эмоции и порывы, как будто был продолжением своего всадника.

«Поцелуй ей, видишь ли, не понравился! Я ради неё готов был умереть! Пожертвовать своей душой, а она…» – голос злости не умолкал. Только когда я почувствовал, что Джюсто утомился, я немного сбавил ритм.

«Она тебя любит, а ты причинил ей боль. Ты взвалил на её плечи непосильную ношу, взяв себе в жёны. Это из-за тебя все её несчастья!» – говорила совесть, и я не находил чем ей ответить. Постепенно мы остановились. Я слез с коня и отпустил его попастись, а сам сел на гранитный валун, возвышающийся возле дороги.

«Они с их черепашьими темпами не скоро здесь появятся. Ну и хорошо! Очень хорошо! А я никуда не поеду. Буду сидеть и ждать. Пусть подумает, каково ей без меня!» – мысли, мысли, мысли… бесконечный и бурный поток.

«А не проще ли просто сказать: „Прости! Я люблю тебя и только тебя одну!“ – успокоить и без того слабую и беззащитную женщину?!» – не унималась совесть.