Вершина. Сага «Исповедь». Книга четвёртая

– К чему эти игры? Решила показать нам свои способности, чтобы во всё поверили и не усомнились в словах её?

– О чём ты, Эрнесто? Ты знаешь эту чокнутую старуху?

– Она не чокнутая… – я поведал ему обо всём, умолчав только об Эделине и отведённой ему роли. Он внимательно выслушал, не сильно удивляясь.

– Так это благодаря ей Патриция выжила?

– Только дитя было уже не спасти.

– Прости, но может, оно и к лучшему?! После всего пережитого вами он был бы вечным напоминанием того кошмара…

– Не знаю, Амато, не знаю.

Когда я держал его в руках, я чувствовал совсем иное.

– Прости, Эрнесто, не хотел тебя обидеть.

– Что ещё сказала Филоретта?

– Так вот как её зовут! – Амато рассмеялся.

– И чем же ты сердце своё успокоишь?

– Вот этого я не скажу, прости. Теперь, тем более, её слова приобрели вес. Если завтра снег ляжет, так и вовсе поверю в чудеса! – он пришпорил коня и ускакал вперёд, это напоминало игру в догонялки.

Мы ещё какое-то время посоревновались, кто кого быстрее.

А потом остановились, решив, что всё же пора возвращаться.

– Как там моя жена, Амато?

– Это ты меня спрашиваешь? Знаешь, что она меня, мягко говоря, недолюбливает. Но мой подарок растопит её лёд, я больше чем уверен!.. – он широко улыбнулся.

– Ты меня заинтриговал, придётся ехать смотреть, что за сюрприз ты нам приготовил!

Я наблюдал, как он подшучивает надо мной, и думал о том, что этот человек совсем не похож на того угрюмого, зажатого в тиски, вечно молчаливого воина, от которого и слова невозможно было услышать.

В каком напряжении его вечно держал Федерико? К каким низменностям принуждал, используя его уязвимость?..

Это были два совершенно разных человека: Амато до… и после.

Возвращаться было легко. Моё настроение во много раз улучшилось, я выветрил все свои сомнения и обиды, все негативные чувства ушли на задний план, теперь я был готов расцеловать мою жену и попросить у неё прощения.

Даже если не считаю себя виноватым, лучше прекратить эту сору и попробовать наладить отношения. Мы столько выстрадали, что было бы глупо именно теперь всё разрушить.

Мы застали их на коротком привале. Патриция приняла спокойный вид, но красные, опухшие от слёз глаза, выдавали её переживания.

– Ты простишь меня? Я был неправ. Не хочу больше ссор и выяснения отношений, Ты мне нужна, я люблю тебя, – поцеловал, она не сопротивлялась.