Семь-я. Седьмая книга. Сага «Исповедь»

Надо у Агнешки попросить её вечернее платье, с ней проще, чем с мамой, та вечно боится, ещё чего доброго не отпустит или расскажет отцу, а он насквозь людей видит. Нет, уж лучше к тёте подойти за советом, она её всегда понимает. Так и решила поступить.

Не успела прийти на остановку, как подъехал автобус, и мобильный звякнул в кармане, оповестив о полученном сообщении: «Сегодня возле „Саламандры“ в полвосьмого, – поцелуй и подмигивающий смайлик, – Жу». Так коротко называют его парни, а девушки протяжно Жу-жу. Эрика улыбнулась.

Неужели пришёл и её звёздный час?! Все эти клички её коробили, куда красивее звучит «Жю-ли-ан», так певуче и нежно… В груди появилось сладостное предчувствие, такое неизведанное ею до сей поры. Показала ученический проездной шофёру и села на свободное место у окна, заткнув уши любимой песней, улетела в заоблачную страну мечтаний.

Пора выходить.

Дома только Агнешка и братья, это хорошо, не будет лишних расспросов. У Дани разбита нижняя губа, и вид совсем не радостный.

– Подрался?

– Отстань! – буркнул и ушёл в свою комнату.

– Сегодня мне никто не испортит настроения! – крикнула Эрика ему вслед.

– Ты голодна? – Агнешка поцеловала нареченную племянницу в щёку.

– Нет. Я бы хотела тебя попросить…

Агнешка слушала её, считывая недосказанное.

«Что ж, каждый из нас имеет право обжечься прежде, чем найдёт себя и свою половину, – она оценила Эрику по степени созревания и подумала о том, что девочка и так не спешила влюбляться. Когда, если не в семнадцать лет? Она в этом возрасте прошла уже огонь и воду, пока не оказалась на мосту.

Да, именно тогда, спасённая Эриком, она и начала новую жизнь, навсегда обретя образ возлюбленного.

– Хорошо, я дам тебе платье, но ты не думаешь, что лучше всё же предупредить родителей, где и с кем ты будешь?

– Умоляю, тётя, ты же знаешь, мама замучает меня вопросами. Мы всего лишь сходим в кино, что в этом такого?

Агнешка смолчала в ответ, лишь улыбнувшись, уж от кого, а от неё не спрячешь розовых облаков вокруг головы…

– Хорошо, иди, но не задерживайся после сеанса, – её сейчас больше волновал Даня, так напомнивший о прошлом, когда её Дариена прессовали в гимназии.

Прошлая жизнь тоскою отозвалась в душе. «Может лучше бы было и не помнить? Где теперь странствует вечная душа так рано ушедшего тогда сына? Почему не приходит?..»

Она постучала в дверь, прежде чем открыть её. Даниил лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку, явно не желая делиться переживаниями.