Восхождение. Сага «Исповедь». Книга третья

Очарование Парижа, как и сама его история, многогранно: от времён, когда королей почитали святыми до ликования толпы на их крови и нынешнего высокотехнологичного века. Можно либо любить этот город, либо ненавидеть, но равнодушным остаться – не получится! Впечатление от всего увиденного огромно. Эйфелеву башню, ажурные каменные кружева Нотр-Дам и прочие достопримечательности мы оставили на другие дни.

Перекусив в небольшом бистро, решили вернуться домой, чтобы хоть пару часов отдохнуть, прежде чем идти на званый ужин.

Разбудил настойчивый стук в дверь. Я вскочил, на ходу натягивая брюки, приоткрыл дверь. На пороге стояла симпатичная темнокожая девушка лет восемнадцати, выкрашенная в яркую шатенку. Она улыбнулась мне широкой искренней улыбкой и посмотрела удивлёнными глазами на мой голый торс.

– Добрый вечер, мёсьё, я немного опоздала, но вижу вы ещё не готовы. Меня зовут Конни, я племянница Маргарет, здешней хозяйки. Тётушка попросила меня присмотреть за вашим сыном.

– Добрый вечер, мадемуазель! Простите, мы заснули после долгой прогулки, мне очень неловко, не могли бы вы дать нам ещё десять минут, чтобы привести себя в порядок?

– Да, конечно, – она окинула меня заинтересованным взглядом.

Я извинился и закрыл дверь. Наташа уже была в душе, шумела вода. Даня беспокойно елозил по кроватке. Поменял ему подгузник, и, взяв на руки, прижал к своей груди. Даже на пару часов не хотелось с ним расставаться. Он прильнул ко мне, будто тоже предчувствуя разлуку, прижал своё маленькое личико, слушал стук сердца.

Связь между нами трудно передать словами. В этом ребёнке так много моей души!

Каково это – быть таким немощным, беззащитным, во всём зависимым от взрослых? Каково начать всё заново и не иметь возможности даже выразить свои мысли? Что могут маленькие дети? Заплакать или засмеяться, им не дано говорить целый год жизни, а бывает и дольше. А иначе бы они многое нам рассказали!

Иногда его глаза были совсем наивными, но моментами мне казалось, что сосредоточенный взгляд становится другим, всё понимающим, глубоким.

Отцовские чувства перемешались во мне с глубоким уважением к тому, кто пришёл в этот мир. Будет ли он помнить хоть что-то о прошлом? Ответит лишь время. Ведь если память блокируют в нас, значит так и должно быть: мы ещё не готовы к многоуровневому восприятию себя и мира. Нам даётся шанс начать всё с чистого листа. Пусть будет, как решит Господь.