Пришелец

Я бы ещё могла писать и писать, но хотелось бы поместить одно стихотворение, не знаю, читала ли ты. Это Фазу Алиева:

Сегодня, знаю,

Не придёшь,

И в жаркую бросает дрожь —

Мне дня наставшего не надо,

На что сегодняшний мне день,

Когда со мною будет рядом

Весь день

Лишь собственная тень.

Мой беспокойный взор поник,

Внутри меня таится крик,

Мне от него безумно душно,

Пусть вырвется он,

Как вулкан,

Пускай разбудит равнодушных,

Которым дар любви не дан.

Пускай покинет крик меня,

Приняв подобие огня, —

Пускай увидят трезвым взором

Разбуженные среди дня,

Что с их холодным миром рядом

Есть мир,

Исполненный огня.

Сегодня знаю,

Не придёшь,

И на пустыню мир похож,

И я бреду по той пустыне,

Но вот до моря добрела:

Наш Каспий, словно небо синий,

В день,

Раскалённый добела.

Молчу на тихом берегу,

Расстаться с болью не могу,

И вдруг разбушевалось море:

Волна вскипает за волной,

Наверно, в море

Капля горя

Обронена случайно мной.

Уже отзывчивый простор

Не усмирится до тех пор,

Покамест дара внятной речи

Я вновь не обрету вполне,

Покамест не дождусь я встречи

С тобою

В предстоящем дне.

Ну, вот, я всё, пока. Пиши. Жду.

Тебе понравилось стихотворение? Бывает такое?

Ну, всё, всё, всё.

    Люда.

Киев. Март 1989 года.

Что-то странное начало происходить со временем – то ползёт, как черепаха, как вчера на лекциях, где ему было невыносимо тошно – впервые, то вдруг делает невообразимые скачки, как…

Он пытался размышлять, но мысли путались, метались лихорадочно, наскакивая одна на другую – то сцепляясь, то разбегаясь в разные стороны.

Он пытался размышлять, а руки быстро делали ставшую привычной работу – помешивали рис, тянулись за приправами. Потом машинально взглянул на часы. Две минуты четвёртого! Похолодев, Кидан выключил газ и бросился на улицу, на ходу натягивая куртку.

И вот я вижу тебя – вновь. Ты ждёшь меня, шевеля землю носком сапожка.

По дороге к общежитию Кидан достал из кармана рисунок и протянул его Наде.

– Я показивал друзьям. Они сказали: видно, что она хорошо рисует, но это как белий… не похоже.

– Да, я тебе говорила… Чтобы было похоже, надо, чтобы я понимала человека.

– Да… Правильно. Ти будешь рисовать другой?

– Если хочешь.

Они снова были на Ломоносова.

Почему-то Наде очень нравилось здесь.