Седьмая жизнь

Открыв ключом входную дверь, Катя ощутила одуряющий аромат, ни с чем не сравнимый, божественный запах жареной картошки! Шубка сидел в прихожей, встречая её и распушив свои кавалерийские белые усы.

– Шубка, признавайся, это ты тут картошку жаришь, или соседи?

Шубка зажмурил в ответ жёлтые глаза, поднялся и помахивая хвостом направился в кухню. Раздевшись, Катя тоже вошла в кухню и увидела на плите накрытую полотенцем сковородку, на окне стояли три банки с огурцами и компотом, а на столе лежала написанная рукой Светы записка, которая гласила:

«Катька! Ты почему не сказала, что дома у тебя шаром покати?! Помрёшь от голода, с кем я буду дружить?! Бабушка послала тебе дары огорода, а я подумала, что, вернувшись ночью, ты будешь голодная.

Приятного аппетита!»

Катя закрыла глаза, потому что в них так и кипели слёзы, всё же настоящая у неё подруга… А Светланкину бабушку Зину Катя знала всю свою жизнь, столько времени они с подругой провели на её даче с ухоженными грядками, сколько ими было окучено картошки и выполото травы… А после баба Зина кормила помощниц пышными оладьями со сметаной и вареньем из крыжовника.

Вот и теперь каждое лето баба Зина катала на зиму банки, несмотря на свой преклонный уже возраст, а после банки эти кочевали к Свете и её маме, к Светиному брату Игорю, вот теперь и к Кате…

В фарфоровой мисочке Шубки был насыпан сухой кошачий корм, небольшой пакет с ним стоял на подоконнике рядом с банками. Катя подумала, что завтра вечером, после работы, она купит для кота всё необходимое, а пока отправила подруге длинное сообщение с благодарностью за себя и за кота.

Картошка была ещё теплая и очень вкусная. Наверное, самая вкусная из всех, что Катя ела в своей жизни. Хотя, может быть просто это Катя была очень голодна, а может всё теперь в её жизни было, или казалось ей другим. Она будто проснулась, вынырнула из какого-то омута, незаметно и глубоко затянувшего её.

Сейчас вместе с сытостью на неё наваливалась усталость, приятная расслабленность и Катя вдруг подумала, а зачем вообще ей нужен Серёжа, если одной ей намного лучше, спокойнее, чем с ним… А всего-то и нужен был такой своего рода индикатор, как Шубка, чтобы определить всю глубину Серёжкиного эгоизма, который раньше Катя считала просто временными затруднениями в его, да и своей, жизни.

Теперь же, лёжа в горячей ванне, Катя вспоминала многие ситуации, на которые она раньше и не обращала внимания.