Когда время судья и палач. Психологическая драма с криминальным событием

Я все поведал как на духу, чекист.

– А скажите, Слюняев, семью Гольфштейн из города Энгельса вы знали? Встречаться приходилось с кем-нибудь из них?

– Нет, таких не знавал… Буди тофа, подпишем с ним твои бумажки.

…Глубокой ночью крепко спящего лейтенанта разбудил выстрел. Из винтовки проводника застрелился Слюняев.

Глава 9. Плавающий пеленг

Проводив до дверей кабинета члена Военного совета армии, генерал Смирнов прислонился лицом к косяку. Суровые слова политработника не выходили из головы.

Почему не обеспечена внезапность при налете на понтонные мосты? Чем объяснить большие потери личного состава за последнее время? Понимает ли генерал невосполнимость моральных последствий?

Генерал помедлил и решительно открыл дверь в комнату оперативного отдела. Кроме капитана Неводова, там никого не было. Он еще с вечера попросил разрешения поработать в этой комнате, воспользоваться документами отдела.

Настольная лампа с плотным картонным абажуром высвечивала круг на столе и узловатые руки капитана, перелистывающие бумаги.

Увидев Смирнова, капитан встал.

– Я на минуту, – генерал сел напротив Неводова. – Скоро утро… Вздремнул бы.

– Бессонница – необходимое приложение к нашей работе.

– Я тоже не могу… Этот голос…

– «Ахтунг! Нойн!», да?

– Тот, кто каркал в воздухе, работал русским микрофоном. Как вам объяснить?.. В свое время я испытывал самолетные рации. Попадались и их, трофейные из Испании. «Телефункен и сын» тогда уже снабжали фашистов отличной связью… Я неплохо владею немецким.

Правда в произношении есть нюансы. Но у меня стопроцентный музыкальный слух, отличить на родном языке говорит человек или нет. А тот голос… в общем, говорил русский человек!

Неводов снял абажур с лампы, в комнате стало светлее.

– Допустим, товарищ генерал. Но тогда эти два слова могли быть только, вспомогательными к предшествующей информации?

– Вы так думаете?

– Ну а что скажут эти слова несведущему человеку?… Допустим, что информация была, вот тогда… Но и тогда работа агента открытым текстом глупа и маловероятна… Правда, еще Достоевский писал, что почти каждый в момент преступления подвергается какому-то упадку воли и рассудка.

Значит, что-то неожиданное произошло в отработанном плане. Что?.. Предположим, говорили с нашего самолета. Кто?

– Пожалуй, летчик.

– А по-моему, стрелок, – возразил Неводов. – Но это пока не так существенно. Помогите мне, товарищ генерал, осмыслить одну ситуацию.