Когда время судья и палач. Психологическая драма с криминальным событием

Правда, голых фактов нет, но есть железные косвенные. Вот смотри. Карандаш Шейнина. Ну? Чего молчишь? – нахмурился полковник.

– Слушаю вас. – Я тебя не слушать пригласил, а. возражать! Скажешь, могли подкинуть, старый, мол, прием… А дырка в его кармане от аккумуляторной кислоты? А осколок шприца перед его дверью? И наконец, на рукоятке «вальтера» следы двух его пальцев! Да, его! И это значит, что он совеем недавно держал «вальтер» в руках. Понимаешь? Он и стрелявший в него из одной компании… Как много улик, Неводов, правда?

– Смущает?

– По правде, да… но давай восстановим события так, как вижу я их.

Диверсия с парашютами с целью вывести из строя несколько асов, ослабить и даже обезглавить дивизию. Арестован Шейнин. На его молчание не надеются, поэтому пытаются убрать и одновременно радируют, а я расшифровываю: «Остался один», и подпись: «Тринадцатый».

– Возможно.

– Именно так по логике событий. Ведь передатчик, как мы решили, автоматический, и его можно настроить на цифрограмму заранее… Кто же этот второй, а вернее «Тринадцатый»? Пока мы его не знаем.

Но я думаю, Тугов!

– Далеко не уверен, товарищ полковник!

– Понимаю! Понимаю, Неводов… Тугов едва выжил в бою за переправу. Тугов имеет алиби – в 23.50 он целовался с твоей радисткой. Тугова ты пригрел у себя, а прежде тщательно проверил… Но размер его сапог точно такой же, как у стрелявшего в Шейнина.

– Таких сапог в дивизии десятки.

– Но имен владельцев этих сапог нет в твоем списке.

Неводов!

– Зачем же тогда Тугов принес осколки от шприца? Потопить Шейнина?

– Я не волшебник. Не знаю… – Кронов развел руками. – Но у меня нюх, интуиция. Подумай… И если ты подтвердишь мою версию и мы возьмем Тугова – дело кончено!

– А передатчик?

– Он больше не будет загаживать эфир, Неводов. Без человеческих рук он железка, а руки оторвем! И доложим в Центр.

– Вина Тугова мне представляется миражем, и к тому же вы игнорировали мои соображения о просачивании секретных сведений из штаба.

– Языки, Неводов! С языков капало, а они собирали… Шейнин отдышится и заговорит. Через недельку я рассею твои сомнения.

* * *

Выздоравливавший Шейнин не признавался. Он ругал следователей и вообще вел себя возмутительно, часто повторял вычитанное где-то выражение «презумпция невиновности». Зато, взявшись за Тугова, Неводов удивился проницательности старого полковника.