Изморозь. Два детектива под одной обложкой

Пока ты будешь разворачиваться, я сбегаю в лесок. И не ори, чуть не описалась…

Ольга резвыми скачками скрылась в придорожном лесу. Обратно шла медленно, вальяжно, набрала целую горсть переспевшей малины. Машина была пуста. Через дорогу в сосновом бору мелькала белая рубашка мужа и слышался его радостный крик: «Эх ты! Эх ты!»

– Мишка! Я тут! – крикнула Ольга,

Перебегая дорогу, Исайчев с воодушевлением потрясал огромными белыми грибами:

– Видишь, Копилка, какие поросята здесь водятся! Надо место заметить.

– Уже! – хмыкнула Ольга

– Что уже? – не понял Михаил.

– Пометила…

Михаил отбросил в разные стороны грибы, ринулся обнять жену, но увидел в её руках горсть темно-вишнёвых ягод, притормозил:

– Это что?

– Тебе малинка, дорогой! – елейным голосом проворковала Ольга.

– Та-а-ак! – подбоченился Михаил, – отравить хочешь? Кто ест ягоды у дороги? Ты что, никогда в деревне у бабушки не жила? Брось сейчас же!

– Ой! – пискнула Ольга, бросила ягоды в кювет, виновато проронила, – Забыла…

– Дурочка ты у меня всё-таки…

Усаживаясь в машину и, пристегнув ремень, Ольга припомнила:

– Татищевы? Знакомая фамилия.

– Знакомая. – согласился Михаил, – у нас по маршруту был поворот на Татищево, внимательная ты моя… Это районный центр нашей области. Там воинская часть стоит.

Исайчев взглянул на Ольгу, заметил, как на её лицо опустилась тень и ясный до этой минуты взгляд стал непроницаемый. Обычно так бывает, когда она пытается о чём-то вспомнить, но не может.

– Копилка, ты что? – Михаил легонько толкнул жену в бок. – Ещё были какие-то графья – князья Татищевы. Я не силён в российской истории.

– Татищев Василий Никитич – историк, географ, экономист и государственный деятель. Он основал Ставрополь, Пермь и Екатеринбург, – отрешённо, будто на автомате проговорила Ольга. – Словосочетание Пелагея Татищева мне знакомо в другом контексте, правда, не могу вспомнить в каком. И, что интересно, с ней у меня связано какое-то яркое, весёлое событие… не убийство, точно! Нет, не помню… Ладно! Вспомню, скажу… Мишка, подумай, этими своими изысканиями ты смазываешь довольно простую картину произошедшего, усложняешь её.

Исайчев решительно покачал головой:

– Нет! Она написала «Меня убил Лель». Кто у нас Лель? Куда ни кинь Островский всё равно при делах. Хотя и другие причины надо отработать, согласен.