Причудливость скользящих миражей. Два детектива под одной обложкой

Петр Владиславович поперхнулся, закашлялся, разбрызгивая во все стороны кофе, начал судорожно махать руками. Ольга резко встала, подскочив к креслу профессора, принялась короткими, но частыми ударами бить Мизгирёва по спине, осуждающе поглядывая на мужа.

– Ух ты! Ух ты – вскрикивал Петр, содрогаясь телом. Но кашель усиливался и, Мизгирёв кивком поблагодарив Ольгу за помощь, рванулся к двери, повторяя на ходу, – ух ты! Ух ты!

Вернулся он как раз к тому времени, как Ольга с Михаилом допили кофе.

– Извините, бога ради.

Поперхнулся, – виновато произнёс профессор.

Сейчас на нём был элегантный тёмно-синий костюм, голубая рубашка и шлёпанцы на босу ногу.

– Скажите, Пётр Владиславович, это наваждение, которое случилось с Софьей единственное или было что-то ещё? – спросил Михаил, дождавшись, когда профессор усядется на своё место.

– Да что вы! – воскликнул Мизгирёв, – каждую неделю появлялось нечто. Правда, в разные дни и разные весточки: то венок из ромашек, то берёзовые серёжки, а уж ветки ивы постоянно, однажды на пороге прямо у входной двери стояли лапти из пеньковой верёвки, было ещё вытяжное кольцо от парашюта и обрывок купола.

Соня плохо реагировала на сюрпризы. Плакала. Ночами не спала.

– Но вы то понимали, что эти дрянные шутки с вами проделывает недоброжелатель? Пытались искать кто? – невесело усмехнулась Ольга.

– Сначала пробовали: три комплекта прислуги сменили. Увольняли без выходного пособия. Избавились от двух водителей. Службу охраны Софья поменяла местами – тех кто был в доме перевела в офис, а офисных сюда и все равно весточки приходили…

– Видеонаблюдение? Оно у вас есть? – поинтересовался Михаил.

– А то! Везде камеры понатыканы. Мы их регулярно переставляли с места на место – ракурс меняли, но весточки появлялись ровно там, где камеры не могли их ухватить.

– Записи с них сохранились? – Михаил обратил внимание как задрожали пальцы у профессора.

– Конечно, сохранились. У меня в сейфе заперты. – Мизгирёв закрыл ладонями лицо.

 – Как я опоздал… Отец давно предлагал обратиться к его другу, вашему начальнику, но я всё думал слухи пойдут, сплетни, засмеют. И вот финал… – Пётр опустил руки и влажными пьяненькими глазами посмотрел на Ольгу, а затем на Михаила, – вы-то, надеюсь, никому, ни-и-икому? У нас беседа без протокола? Или как? Я ещё одного скандала не перенесу…

Михаил боковым зрением заметил, как дрогнули ресницы у Ольги и вспомнил про включённый в её сумочке диктофон.