Причудливость скользящих миражей. Два детектива под одной обложкой

Как же здесь мог появиться Лель? Он явно герой не этой сказки…»

– Проходите!

Исайчев услышал строгий голос. Он шёл из глубины чёрного велюрового кресла. Оно стояло в затемнённом углу комнаты и только вглядевшись, Михаил заметил выступающее из его прямоугольной спинки лицо мужчины, обрамлённое седыми волосами. Само тело, одетое в чёрный костюм и такую же водолазку, терялось в его мягких глубинах. Рядом с креслом, подвешенный за ручку, притулился светлого дерева бадик.

– Вы следователь Исайчев?

– Так, точно.

Мужчина встал, протянул для приветствия руку. Пожатие было жёстким, железным:

– Владислав Мизгирёв – свёкор Сони. Отец её мужа Петра. Вы всё уже видели? Присаживайтесь… Она ещё там? Михаил присел в кресло напротив.

– Нет. Её увезли…

– Куда?! – всполошился хозяин.

– Владислав? – решил уточнить Исайчев.

– Иванович, – поспешил добавить Мизгирёв, – а похороны?

– Владислав Иванович, есть порядок. Это не совсем самоубийство…

Мизгирёв вскинул пучкастые брови, не дал Михаилу закончить фразу:

– Вы думаете это убийство?

Исайчеву показалось, что на губах собеседника сверкнула и тут же погасла улыбка.

– Софья оставила записку, в которой обвинила пока неизвестного следствию человека в доведении её до крайности. Посему здесь просматривается уголовная статья. Мы обязаны случившееся расследовать и отдать злодея под суд…

Владислав Иванович вернулся в кресло, обмяк:

– Я всё же надеялся, что она не сама. Соню уже не вернёшь, но мне было бы легче, если она… Если её… – мужчина закрыл лицо ладонями, тяжко вздохнул.

– Папа!

Окрик стеганул старика и тот, лихорадочно вытирая щёки и глаза, затряс головой:

– Простите я сейчас… Сейчас…

Михаил обернулся.

«Вот и Дарт Вейдер!» подумал он усмехнувшись.

Человек, стоящий на пороге гостиной, был одет так же, как и его отец в чёрное. Только на голове не было ни волосинки, а лицо казалось вытертым меловой тряпкой.

– Профессор Петр Мизгирёв. У вас есть ко мне вопросы? – он постоял рядом с креслом отца и, дождавшись, когда тот переместится на диван, сел на его место.

– Вы читали предсмертную записку жены?

Мизгирёв кивнул.

– Вы знаете кто такой Лель?

– Да, конечно. – профессор поморщился, – Это Игнат Островский. Наш с Соней общий друг, однокашник.