Дилан

 – Вау, сколько тут всего… – нырнув пальцем в свежий шоколадный крем, он поднёс его к губам, чтобы распробовать.

– Убирайся отсюда, гадёныш! – рявкнула на него Мэри, отвесив хулигану хлёсткий подзатыльник.

– Я капельку…

– Сказала, кыш!

Уилл испуганно проглотил горошинку уже не такого вкусного крема и благоразумно исчез, не желая ввязываться в потасовку.

– Не слишком ли ты сурова к нему, матушка?

– Нет, – грозно отозвалась та. – Передай, пожалуйста, ложку.

* * *

Торт получился отменный!

И пусть я не сильна в готовке, выпечка мне даётся довольно легко.

К утру, когда все устало разбрелись по спальням, вдоволь насытившись шутками и едой, я вышла из душа, распустила волосы из пучка и нашла Дилана спящим в разобранной постели. Он развалился на спине в позе морской звезды, отчего его белая свободная футболка задралась до пупка. Вытянув руку, я бережно коснулась тропинки из тёмных жестковатых волос, прорастающей вдоль низа его живота, перегнулась, аккуратно вытащила из-под него одеяло, и он заворочался.

– О дерьмо… я уснул, да? – изумлённо проворчал он, сбрасывая с себя остатки сна.

– Да. Прости, я пыталась тебя укрыть.

– Понятно, – он медленно принял вертикальное положение, хмуро оглядел комнату и сфокусировался на мне. – Ты что, даже помыться успела?

– Представь себе, – Я залезла на кровать. – Спать будем?

Дилан широко улыбнулся, словно отвечая на мой нелепый вопрос, демонстративно стащил с себя футболку, джинсы, трусы, потом наклонился, просунул свою ладонь под одеяло и схватил меня за бедро.

– Хочешь? – шепнул он, теребя бархатистую кожу пальцами.

– Очень.

Дилан скинул с меня одеяло, притянул за щиколотки к себе, нежно целуя левую, затем правую, и, встав надо мной на колени, снял с меня трусики. Его возвышающийся во мраке силуэт казался мне почти опасным, строгий собственнический взгляд нагнетал и без того звенящее в ушах напряжение, и во рту у меня образовалась пустыня.

– Здорово, что мы здесь не одни, – заговорщически прохрипел он, прогнувшись в спине, чтобы вкусить мои губы.

Освободив меня от майки, Дилан прижался к моей груди, соединяя наши разгорячённые ключицы, и я задрожала. Сила его притяжения делала меня такой хрупкой, беззащитной и маленькой, в считаные секунды преображая в кого-то ещё, будто моя личность разделилась надвое. Мы сжигали друг друга дотла, как зажжённая спичка и канистра бензина. Наше пламя было неугасаемым.