Дилан

А мы с Дэном, э-э, коктейлями балуемся.

– Ага, – поддакнул тот.

Я поморщилась.

– Ты уже отведала тортик? – спросил Дилан, и они глуповато хихикнули, очевидно, утратив всякую способность здраво соображать.

Меня затошнило.

– Я пойду спать. До завтра, Дилан.

Я шла, шла, шла, отдаляясь к дому, но никто меня не остановил. Никто не позвал моё имя, не ринулся вслед за мной, не потревожился, какого дьявола я развернулась и ушла прочь. Дилану было наплевать. Единственное, о чём он тогда заботился – это о своём кайфе и грёбаном Дэне Митчелле.

Найдя Мэри у холодильника, я уточнила, где можно переночевать, и она участливо проводила меня наверх.

– Не обращай внимания, он пьян. И вот ещё что: возьми ключ. Если захочешь уединиться, воспользуйся им, о’кей?

Я кивнула.

– О’кей.

Сейчас, вспоминая ту злополучную ночь, я чертовски жалею, что не заперла дверь.

3

Проси мудрости, чтобы возлюбить грешника, но ненавидеть его деяния.

    Д. Калогридис «Алая Графиня»

Я проснулась от шумного грохота вперемешку с пьяным бормотанием Дилана.

Когда его тяжёлые шаги прекратились, он неуклюже плюхнулся на кровать, смачно при этом выругавшись, стащил с себя сначала один, затем второй «конверс» и глухо закашлялся.

Комната моментально наполнилась запахом спиртного и сигарет, вызывая в моём горле тошнотворное першение.

– Срань господня, детка… – прохрипел он, по-хозяйски перекинув через меня руку.

Я взбрыкнула:

– От тебя воняет, – фыркнула я, отодвигаясь от него на край кровати.

– Номи…

– Ответь!

– Господи, заткнись, – сердито проворчал Дилан, нагнетая между нами эмоциональный взрыв.

Я прекрасно понимала, что связываться с ним в таком состоянии бессмысленно, неразумно и даже немного опасно, но накопившаяся за вечер злоба и прочие долгоиграющие обиды сорвали меня с цепи.

– Заткнись?! Ты ещё смеешь огрызаться на меня?! Ведёшь себя как слабый, недоразвитый юнец! Ты хоть соображаешь, до чего нелепо и омерзительно сейчас выглядишь?!

– А ты, мать твою, кто такая, чтобы предъявлять мне претензии, а? Припёрлась, читаешь грёбаную мораль…

«Припёрлась»?!

Я остолбенела.

«Кто такая»?

«Нет, он это не всерьёз. Он просто пьян», – промелькнуло у меня в голове, и вслед за этой опрометчивой мыслью родилась другая, более убедительная: «Пьян, значит, говорит правду».

Дилан вяло перекатился на живот, уткнувшись носом в подушку, а я сидела возле него на согнутых ногах и давилась от боли.