Тринидадский скорпион

– И не надо спорить, я не собираюсь приставать с поцелуями, или что вы там себе придумали, можете не мечтать.

– А я и не мечтаю, с чего вы взяли? – спокойно произнесла она.

– Вот видите, как благотворно влияют минуты, проведённые здесь – вы уже не вспыхиваете от моих слов, они вас не ранят и не цепляют.

Даша молчала. Ей не хотелось говорить. Не хотелось возражать, спорить, ругаться. Она так боялась разрушить это зыбкое блаженство, которое неожиданно поселилось в ней, что было всё равно, что говорит этот человек.

Пусть себе говорит…

Набегающие морские волны приятно ласкали слух…

Виктор обнимал маленькие плечи. В лунном свете она казалась ему хрупкой и уязвимой. Ему нравилась эта девушка, нравилось разговаривать с ней, чувствовать её так близко. Ему даже нравилось с ней спорить. И это была единственная реальность, которая для него сейчас имела значение. Он постарался не увлекаться этими мыслями всерьёз, но только не в этот момент, когда тихо набегали волны ночного прибоя, и веяло ароматом её духов…

– Эй, вы что там, уснули? – Виктор легонько потряс Дашу за плечи.

– Нет, – еле слышно ответила она.

– Ну хорошо, а то вы как-то подозрительно молчите, даже странно… – он засмеялся.

А Даша подумала: «Каково это, уснуть вот так на его плече…».

Да что, чёрт возьми, с ней происходит?!

Мысли уносят всё дальше и дальше, а воображение рисует невероятные образы.

Нет, нужно срочно возвращаться в Москву!

Погрузиться в работу и спорт!

Отдых всё-таки странно действует на неё.

Более чем странно…

Внутри девушки бушевали два чувства и два абсолютно противоречивых желания. Ей хотелось и убежать отсюда, и остаться одновременно. Рядом с Виктором здесь, на ночном тихом пляже, в уединении она чувствовала себя особенно спокойно и умиротворённо, её внутренний мир расцветал и улыбался. Москва казалась далёкой планетой, где-то на другом конце галактики.

В эти минуты существовали только он и она.

Её пугало новое чувство, в котором не хотелось признаваться даже самой себе.

Может быть, где-то в глубине души раньше и возникали у неё мысли о подобном, мечты о закате у моря в кресле-качалке с пледом, о глинтвейне и Гаити, но что-то подсказывало: таким образом счастье не обретёшь – закат окрасится в цвет будней, глинтвейн утратит былой вкус, красота Гаити приестся…

Ей всегда необходимо было куда-то двигаться, к чему-то стремиться, мечтать, снова двигаться и стремиться.