Эйваз

Лео закрыл глаза и уточнил:

– Хочешь сказать, что пошел у нее на поводу?

– Да брось! Какой там – на поводу! У девчонки в голове столько шлака, и избавляться от него она не торопится. Там вкладывать-то некуда, пространство забетонировано – пару лет отбойным молотком надо работать, чтобы очистить коробочку.

– Вот и прекрасно, пусть подольше будет забито. Ты его не разгребай там, не надо. Надеюсь, что твой молоток в ремонте.

Сей-Ман усмехнулся.

– Знаешь: она либо кончит в сточной канаве, либо поднимется очень высоко – такие, как она, не зависают на середине.

Лео собрался что-то ответить, но настороженно замер с вилкой в руке уставившись в сторону выхода.

– Хотелось бы избежать и того, и другого, середина меня устроила бы больше. Ведь она – обычная девчонка.

– Она – не обычная, – задумчиво пожал плечами Сей-Ман.

– Тебе что-то известно больше, чем мне? – насторожился Лео, с подозрением глядя на друга: уж не о способностях ли Таи внедряться в чужое сознание сейчас говорил Сей-Ман?

– Не думаю, – уклончиво ответил тот.

– Вот и я не думаю, что ее бредовые идеи нужно рассматривать всерьез.

– Но ты не можешь за нее решать вечно. Однажды ей здесь станет тесно, и она захочет покинуть Тибет, как когда-то захотел Пашка. И нет разницы, что станет ключевым моментом решения – месть или скука. Пойми: мало кто с радостью готов прожить здесь всю жизнь. Это может быть только осознанный выбор. Миллионы – посещают эти места, тысячи – возвращаются вновь, желание остаться навсегда – изъявляют единицы.

Тем более мы говорим о вершине, где все пропитано аскетизмом, который разве что только зайцы да птицы не замечают.

– Ну-у… Пашка сам знаешь почему сбежал отсюда, – поник Лео, расстроившись. – Были бы письма от матери – сидел бы здесь, как миленький. Но я не мог больше скрывать от него, что матери нет в живых. А дальше – сам помнишь… Весь наш с Катюхой первоначальный план рухнул к чертям собачьим, – от огня щеки Лео раскраснелись, и он поправил ворот свитера.

 – Ведь я же надеялся, что если сын и не останется тут навсегда, то, по крайней мере, не вернется в Россию. Задумка-то была сделать ему позже документы и отправить жить куда-нибудь в цивилизацию. Ведь мы ему с матерью объясняли, что для всех он «погиб», разбившись в той аварии на мотороллере. И точка! Он обязан был зарубить это у себя на носу и понять, что ни при каких обстоятельствах ему нельзя будет возвращаться обратно.