Настоящий Король

Удивление капитана было столь велико, и он так сильно разинул свою пасть, что его вставная челюсть с фарфоровыми зубами – одно из проявлений щедрости Ульрика – выпала изо рта морского волка прямо на истоптанную сапожищами палубу, и была смыта набежавшей волной.

Остров не только появился совершенно не на месте, он еще и нагло дрейфовал в сторону «Повелителя океанов».

При соприкосновении с этакой несуразностью выяснилось, что деревянная посудина не заслужила столь звучного названия. И вот: корабль разбит, моряки сожраны акулами, а чудом спасшегося гоблина схватили какие-то длинноногие девицы, в абсолютном минимуме одежды, грубо сшитой из леопардовых шкур, и вооруженные внушительного вида мечами и кинжалами.

С этого момента удача отвернулась от хитроумного Ульрика. На него надели собачий ошейник с короткой цепью, в который он пожалел бы заточить и собственного злющего дога, и поволокли куда-то через заросли цветущих кустов, всей прелести которых Ульрику не суждено было оценить. Он орал благим матом, кусался и царапался – но в ответ получил только подзатыльники и пинки.

Настроение гоблина упало окончательно, когда очаровательная девушка, в длинном и вполне женственном полупрозрачном одеянии велела девам-воительницам хорошенько стеречь пойманное создание. Итак, его считали диковинной зверушкой, и это не предвещало ничего хорошего. Гоблин решил из кожи вон вылезть – лишь бы доказать обратное.

Плакала его встреча с Мерлином. Оставалось надеяться, что волшебник проявит сообразительность, вернется в этот мир и вызволит бывшего слугу из плена.

______________

Моргана хлопнула в ладоши, и пара охранниц, только и ждущих этого знака, ввели, или скорее втащили в покои колдуньи маленькое чудовище. Не обладай зверек зеленоватой кожей, он более всего походил бы на обычного человеческого карлика, каких много при дворе любого захудалого короля. Однако странным казалось то, что существо было увешано довольно дорогими безделушками и одето в белый, странного покроя, костюм.

Точнее, костюм когда-то был белым, но так пострадал от соприкосновения с прибрежным илом, что назвать его таковым пришлось с очень большей натяжкой.

Зверек или карлик упирался и рвался с цепи как бешеный пес, при этом, не забывая погромче хрипеть, делая вид, что шипастый ошейник слишком сильно сдавил его жирную шею. Он ругался, пытаясь поцарапать своих пленительниц, или, на худой конец, впиться своими желтыми клыками в загорелую аппетитную ляжку девушки-воина.