Овечка в академии оборотней

Маркус Корвин

Больно…

Жутко больно, будто тело разорвало на отдельные части и разбросало на километры.

Падать с последнего яруса верёвочного лабиринта – это ещё надо сильно постараться!

Ха! Но не мне – я же везучий!

– Мать… – ругательство застряло в глотке.

Я говорю, значит, оборот, который вообще не мне должен был прилететь, потерял свою силу. Оно и понятно – магия всегда отступает, когда включается регенерация оборотня. Собственно, поэтому я и свалился, разорвав магическую завесу охранки.

– Корвин! – Присел на корточки магистр Абьёрн, морщась в своеобразном сожалении. – Отвратно выглядишь. И что это было?

– Ваш племянник не умеет проигрывать, магистр, – поморщился я, выплёвывая сгустки крови.

– Молчи. И дыши медленнее. Кажется помимо нескольких переломов у тебя повреждение лёгкого.

Вилмот озверело дёрнул рукав куртки и нажал на один из камней браслета.

– Сай! Быстро бригаду целителей на третий полигон! И… и стражам прикажи задержать наследника Бурых.

Меня услышали.

Я попытался с облегчением вздохнуть, но боль в районе груди сбила дыхание.

Зашипев проклятия, устремил взгляд вверх, на площадку, с которой свалился.

Та первокурсница с жутко неподходящим ей именем, подошла к самому краю, с ужасом вглядываясь в моё сломанное тело.

«Волнуется… – понял я, и это почему-то разозлило. – Она не должна волноваться за меня! Она мне чужая! Если даже родным на меня глубоко наплевать, то этой…»

Пытаясь отвлечься, скривился отводя взгляд к финишной площадке, где сверкала сфера Абьёрна, до которой надо было дотронуться, чтобы победить.

«Шарх! – Помянул недобрым словом тёмного бога, злясь на себя, свою незадачливую напарницу, подлого Айрана и ситуацию в целом. – Вот, что бывает, когда хочешь оставаться человеком!»

Отец столько лет вытравливал из меня всё, что может трактовать меня, как доброго и отзывчивого сынишку слишком простодушной селянки, на которой ему вздумалось провести опыты, что даже обидно за старания родителя стало.

«Только бы он не узнал! – Страх закрался под кожу, заслоняя собой боль, к которой я давно привык. – Если отец поймёт, что я заслонил собой первокурсницу, её вполне может постичь такая же участь, как моего Барса… и бродяжного пса, которого я подобрал после странного исчезновения Барса… и которого потом повесили на моих глазах, преподавая урок для непонятливых.