Волчья свадьба. Книга 1

– Заешь мясом, – снова резко скомандовал уже успевший мне опротиветь голос.

На этот раз я послушалась сразу, хотя по-прежнему не смотрела на него. Никто не кричал «горько!», видимо, тут действовали другие обычаи. И к счастью. Я тешила себя надеждами, что этот брак будет фиктивным, и меня, в конце концов, оставят в покое.

Наши руки всё ещё были туго связаны. Мне становилось всё трудней терпеть эту боль. Запясье затекло, налилось кровью.

Чтобы отвлечься, я всё время бросала тревожный и просящий о помощи взгляд на маму, но её постоянно кто-то отвлекал.

Люди вокруг были веселы. И чем темнее становилось на улице, тем громче звучали тосты.

Я заметила, как моя мама подошла к отцу жениха и что-то долго говорила ему, будто в чём-то убеждала, потом, когда он, наконец, кивнул, вернулась на место. Затем Седой поднялся, подошёл к сыну и сказал:

– Охотиться будете завтра, девочка не в состоянии.

Я поняла, что он имел в виду меня.

– Ясно, – ответил Дилан, и я почувствовала его раздражение, как будто из-за меня его лишили чего-то важного.

За деревней послышался протяжный вой. Народ начал плясать вокруг костра. Часть гостей покинули застолье.

Моя рука вспотела. Я напряглась в ожидании неизвестного.

– Нам пора, – произнёс голос у меня над ухом.

Я встала и меня пошатнуло. Никто нас не провожал. Маму я уже не могла найти взглядом. Мы погрузились в темноту.

– Куда мы идём? – спросила я

– Увидишь, – бросили мне.

Я перестала чувствовать руку, ноги плелись еле-еле.

Шли мы долго. Мне было не по себе оттого, что меня ведут в какую-то глушь. А вдруг на нас нападут дикие звери? Вой, что я слышала, точно был не собачьим…

Наконец, показалась какая-то изба со светящимися окнами. Мы вошли в неё.

Древняя бабушка встретила нас в светлице.

– Я ждала вас к утру. Проходите, чай у меня уже заварен, всё готово.

– Спасибо, баба Поля, отведи её в баню и помой.

Старушка взяла нож и разрезала верёвку, связывавшую наши запястья. Руки слиплись.

– Крепко взялись, это хороший знак, – улыбнулась она беззубым ртом.

В бане мне пришлось раздеться донага; бабушка Полина тёрла меня какой-то пахучей мочалкой из трав и что-то невнятно приговаривала. Затем она перевязала мне руку, помазала чем-то рану и ссадины и, наконец, отпустила.

Меня отвели в спальню, заставили выпить какой-то травяной чай и оставили одну. Усталость навалилась на меня, захотелось спать: видимо, в чай что-то подсыпали.