Серебряный блик. История русалки с серебряной звездой

Ты хочешь закончить свои дни как бабуля? Ты хочешь продавать пепельницы на богом забытом острове?

Элиза хотела ответить: «Да, очень!» Но она понимала, что иногда лучше промолчать. И это был тот самый момент.

– Я просто не понимаю, как мне быть.

Джослин Грей бросила свою салфетку на стол, встала и водрузила тарелку Розового Галстука на свою.

– Эй, – возразил он с набитым ртом. – Я же не доел. И вообще, я считаю, что ты должна отпустить её. Детям важно общаться с бабушками и дедушками.

Ответом ему был лишь стук каблуков по кафельному полу.

– Мора Рейес, – швырнув тарелки в раковину, сказала Джослин, – хорошему не научит. Я считаю, она абсолютно дикая женщина.

Она произнесла эти слова так, будто это плохо. Словно мысль о том, что Мора Рейес – дикая, поможет Элизе прийти в чувство. Но той идея, что однажды она может стать дикой женщиной, казалась очень притягательной. Элиза знала, что есть люди дикие, а есть, наоборот, скучные. Скучные, как грязная посуда или тушёный шпинат. Они как повторяющаяся изо дня в день мелодия на уроках музыки.

Но если Мора Рейес была дикой, то быть дикой – значит носить длинные платья, покрашенный вручную «тай-дай», небрежно заплетать косы и мастерить украшения из морского стекла. Быть дикой – это каждое утро пить апельсиновый сок из бокала для вина, словно рассвет – достаточный повод для праздника. Быть дикой – это играть на гитаре на пляже, освещённом лишь полной луной.

Дикая Мора Рейес расписывала морские ракушки и стены стихами, рылась в песке в поисках гребешков.

На своей крошечной кухне она готовила самые странные блюда на свете: суп гамбо, печенье в форме ангелов, карамельный торт и красные леденцы в форме русалок с сюрпризом внутри.

Джослин прислонилась к кухонному шкафу и посмотрела на Розового Галстука.

– У моей матери шрам на груди с тех пор, когда она выступала в цирке. Она жонглировала огненными булавами. Если ты думаешь, что я шучу, то это не так.

Розовый Галстук снова рассмеялся.

– Мам, – вкрадчиво произнесла Элиза.

 – Не делай из неё посмешище.

– Я волнуюсь за неё, – ответила Джослин. – Её голова работает совсем не так, как раньше.

Элиза покачала головой, не проронив ни слова. «Сегодня я буду сдержанной, – подумала Элиза, аккуратно сложив салфетку на стол. – Но однажды я стану дикой. Я вплету цветы в волосы и надену длинное платье. Я начну играть на гитаре под полной луной и качаться под звук волн, омывающих берег».

– На острове я чувствую себя как дома, – заявила Элиза.