Заросшая дорога в рай. Два детектива под одной обложкой

Подождал, когда Олег Леонидович вернёт свою чашку на место, сказал:

– Давайте сразу договоримся, у нас беседа без протокола. Можете отвечать только на те вопросы, на которые захотите. Когда последний раз вы общались с отцом?

Сперанский суетливо закивал:

– Я в курсе своего свидетельского иммунитета. Только мне скрывать нечего. Общались с отцом? – он снял очки и знакомым Михаилу движением помассировал указательным пальцем переносицу, вернул очки на место. – Виделись, как всегда, в прошлую субботу с двенадцати до трёх дня.

Общались – это не то слово, которым можно охарактеризовать наши с отцом отношения.

Михаил решил не перебивать собеседника. Олег Леонидович вопросительно взглянул на Исайчева и, не получив следующего вопроса, продолжил:

– Уже много лет, ровно с того дня, как отец построил на Монаховом пруду усадьбу я, пользуясь его терминологией, прибываю в его распоряжение для производства хозяйственных работ по благоустройству вверенной территории. Обязанность производить данные работы, опять-таки выражаясь на воинском диалекте, предполагает возможность в будущем получить данную территорию мне в распоряжение.

То бишь, переводя на русский разговорный – хочешь кататься – люби и саночки возить. Будь она неладна эта территория! Родители не удосужились спросить: имею ли я желание жить среди их садово-огородного великолепия. Я вполне доволен городской квартирой. Её хватает с лихвой. Тем более, что большую часть жизни провожу здесь – в банке…

Олег Леонидович сделал ещё несколько быстрых глотков, открыл ящик стола, вынул пачку сигарет и жестом предложил их Михаилу.

– Спасибо, накурился перед визитом к вам, не хотел здесь дымить!

– Хорошо, – хозяин кабинета бросил пачку обратно в стол. – Тогда тоже не буду. Итак, вы спросили, когда я общался с отцом? В эту субботу. Я всегда строго подчиняюсь заведённым им правилам. Мы убирали отцвётшие однолетники, подкрасили бордюры и так далее. Единственное, что не позволяет делать отец – это стричь газон. Газон для него священная корова. Только сам! Работаем мы, обычно, молча.

Не о чём, знаете ли, разговаривать… Посему я вкладываю в слово «общались» несколько отличное от отца понятие. Мы виделись! А чтоб общаться – никогда!

– Так решили вы?

– Да, ну! – Сперанский тихонько хихикнул в кулачок. – Я многое в этой жизни решаю сам, но не в семье отца. В усадьбе я из ферзя превращаюсь в пешку.

Михаил удивился:

– Как вы сказали: «не в семье отца». Разве это не ваша общая семья?

– К сожалению, нет.