Женщина без лица

Не зря их выперли с небес и сослали в преисподнюю.

Леона быстро вышла в коридор, с шумом захлопнула дверь и услышала позади себя взрыв смеха.

– Твоя жена единственная, кто осмеливается говорить мне гадости прямо в лицо, – сказал Себастьяно, вытирая мокрые от смеха глаза. – Остальные предпочитают делать это за спиной. Видимо, только синьора Аскари не боится грозных служителей ада. Весьма опрометчиво, – заключил он.

– Да, это очень похоже на Леону, – Дарио горько усмехнулся и качнул головой, словно попытался избавиться от неприятных мыслей.

 – Она не испытывает страха, не лукавит. Всегда прямая и откровенная.

– Вот это и настораживает. Я ее не понимаю.

Дарио вгляделся в темные глаза Себастьяно. Он был удивлен последним высказыванием.

– За те четыре года, что мы с Леоной находимся в браке, ты так и не понял, какая она?

– А ты? – Себастьяно прикусил губу, сдерживая улыбку. – Ты знаешь, на ком женат?

– Что за бред ты несешь?!

– Отнюдь. Люди не всегда такие, какими мы их видим.

Они показывают нам то, что мы желаем увидеть, или то, что хотят показать. Не более. И ты прав, я не знаю твою жену. Да, она яркая, веселая и острая на язык. Но кто это, настоящая Леона или та Леона, которую она желает, чтобы все видели в ней?

– Ты сегодня злой. И циничный.

Дарио напрягся. Слова Себастьяно укололи его. Друг не впервые выказывал недоверие по отношению к Леоне, однако сейчас голос его звучал особенно мрачно, а взгляд поражал печалью.

– Да, я злой и не скрываю этого, – сказал Себастьяно так, будто исповедовался в тайных грехах священнику.

 – Себастьяно Корти – это открытая книга, на страницах которой нет секретов. Я не лгу, а играю. Не делаю больно, а наказываю. Говорю то, что есть на самом деле, а не строю глупые выводы. И заметь, никогда не ошибаюсь, потому что любые мои действия правильны. А то, что ты назвал меня циником, воспринимаю как комплимент моей здоровой жизненной философии.

Дарио рассмеялся.

– Ты был беззастенчивым хвастуном в пятнадцать лет.

Таким же самонадеянным остался почти в шестьдесят.

– Люди никогда не меняются. Я еще не имел чести быть знакомым с человеком, который изменился бы. Все это хрень и вранье.

– Ты действительно бес! – воскликнул Дарио.

– Однорукий, – глухо добавил Себастьяно и посмотрел на свою левую руку.

Издали могло показаться, что она настоящая, уж слишком правдоподобно выглядела тонкая резина, обтягивающая легкий металлический каркас.