Брак по-тиквийски

Сперва она приняла нападавших за иррийцев – а кто же еще это мог быть? Но нет, на иррийцев они совсем не походили. Возможно, наемники. Или… пираты? Теперь она склонялась к этому варианту. Иррийцы или наемники иррийцев не увезли бы ее с Ирру, там и допрашивали бы. Вот только сероватое небо с маленьким белым солнцем, которое она увидела перед тем, как ее запихнули в машину, было вовсе не иррийским. Зачем ее сюда привезли? Хотят получить выкуп? Но ее родители – не олигархи, стоит ли овчинка выделки?

Плеск воды насторожил Ильтена.

Бывали среди невест и такие, кто пытался утопиться или прыгнуть в окно. Именно поэтому в комнате невест на окне стояла решетка. Изящная, ажурная, выкрашенная в серебристый цвет, дабы не вызывать ассоциаций с тюрьмой, но надежная.

Он рывком распахнул дверь. Женщина с мокрым лицом присела на краешек ванны, глядя на текущую воду – одну из тех трех вещей, на которые можно смотреть бесконечно. Топиться она вроде бы не собиралась. Может, умыться решила?

– Хочешь принять душ? – спросил он по-иррийски.

– Нет, – ответила она сквозь зубы.

Странно. Женщины всегда этого хотят.

– Не бойся, – сказал он. – Я не сделаю тебе ничего плохого.

– Ну ка-анечно. – Саркастическая гримаса на ее лице была весьма выразительна. – Что вам от меня надо? Денег?

Ильтен поперхнулся. Отбирать у женщин деньги – вот же глупость какая!

– Успокойся, мне не нужны твои деньги. Наоборот, я позабочусь о том, чтобы у тебя все было: и деньги, и дом, и муж.

– Выкуси, – огрызнулась она.

– Зря ты так, – упрекнул он ее. – Пойдем-ка в комнату, поговорим и все выясним.

– Не о чем нам разговаривать, – отрезала она. – И никуда я не пойду.

– Ладно, не хочешь разговоров – не надо. – Он был терпелив и покладист. – Давай тогда познакомимся по-другому.

Ильтен взялся за пуговицу ее рубашки. И то сказать, уродливая мужская рубашка на упругой женской груди выглядит противоестественно. Он потянул петельку на себя…

В глазах взорвался фонтан искр.

Он не потерял сознания.

Почти. Только проморгался после вспышки и обнаружил, что лежит на кафельном полу, усыпанном осколками раковины, а из свернутой падением трубы хлещет холодная вода. Встать удалось не с первой попытки – зрение отражало реальность не совсем адекватно, и чувство равновесия отказывало. Все же, ухватившись за остаток трубы, он кое-как вздел себя на ноги и, борясь с тошнотой, поплелся, перебирая руками по стене, перекрывать стояк.

Курва тоже распростерлась на полу ничком.