Брак по-тиквийски

 – Продать какому-нибудь изуверу, а деньги в карман?

– Да вы что! – Он чуть не закричал, только необходимость сохранять тайну заставила его остаться на уровне возбужденного шепота. – Я как раз хочу этого избежать! Убрать ее из базы… чтобы не пришлось отдавать на верные муки.

Взгляд доктора помягчел.

– Она может умереть на самом деле, – ответил он наконец. – Дождемся утра. Если кризис кончится благополучно, я возьму деньги.

Тогда у него еще был шанс остаться честным сотрудником – в случае ее смерти.

На следующий день она попросила есть. Ильтен обрадовался: идет на поправку! Как и говорил доктор. Он зашел на сайт Районного Центра Питания, заказал бульон с гренками. Через пятнадцать минут заказ был доставлен, добродушный паренек из РЦП мазнул карманным считывателем по его расчетной карточке, поклонился. Ильтен принес судки в спальню, присел на пуфик рядом с кроватью, стал кормить Курву с ложечки, как кормят младенцев в фильмах.

– Все в порядке? – спросил он на всякий случай. – Вкусно? Не горячо?

– Все хорошо, – ответила она. Вроде бы даже не ерничая.

Тогда он сказал:

– Если узнают, что ты жива – не сносить головы ни тебе, ни мне, ни доктору Энсету.

Она восприняла эту новость равнодушно. А каких моральных терзаний ему стоило обратиться к доктору Энсету! Не говоря уже о двадцати тысячах единиц.

– Послушай, Курва…

– Что-о? – вскинулась она. – А ну-ка увянь! Какая я тебе курва? Выкуси!

– Да ведь ты сама сказала, что тебя так зовут, – растерялся Ильтен перед ее возмущением.

– Мало ли что я сказала! Ты, тупое дерево, даже на табуретку не годное!..

Ильтен быстро поднес ложку к ее губам, надеясь заткнуть фонтан. На этот раз повезло. Наверное, оттого, что она была голодна. Она проглотила бульон и проворчала:

– Можешь звать меня Терезой.

– Это имя?

– Нет, кликуха! – рассердилась она.

Ильтен кашлянул.

– Я хотел бы знать твою фамилию.

– Это еще зачем?

– У нас, – Ильтен подчеркнул интонацией это «у нас», – обращение по имени принято только между лицами, состоящими в браке или родстве.

– А мне наплевать, что у вас принято.

Да кто бы думал иначе! Ильтен вздохнул.

– И вообще-то, – заметил он ненавязчиво, – женщина не должна возражать мужчине.

– Отвали.