Враг моего врага. «Ийон Тихий»

Пусть лучше пьет в медблоке, чем где-нибудь под лестницей, прячась от людей.

Клара чувствовала вину перед Аддарекхом. Почему-то ее удивило, что вампир может страдать. А еще медик! Что здесь удивительного? Высокоразвитая нервная система, плотность рецепторов – еще больше, чем у землян, головной мозг почти такой же. Нет, она даже понимала, что они испытывают физическую боль, как и физическое удовольствие. Но в душевную боль не верила. Это же вампиры! Кровососущие монстры. Есть ли у них вообще душа?

А оказалось, есть.

И теперь она сама мучилась оттого, что считала его симулянтом, гнала из медблока, отказывала в помощи. Он ее ни в чем не упрекал, но она сама себя корила. Клара поняла о себе ужасное: она нарушила клятву Гиппократа. Невольно, неосознанно. Она ведь не думала, что он действительно страдает.

Аддарекх сел на кушетке, подогнув под себя ногу – вот нескладеха, – откинул на спину длинный белый хвост волос. Волосы у вампира были хороши, земные мужчины редко такие отращивают.

Почему белые? Она слышала, что у всех шитанн черные волосы. Поседели, сказал он, и ей снова стало неудобно. Мужик-то не старый, значит, поседел от переживаний. Есть у него душа, есть.

Убрав мешающие волосы, Аддарекх взял стакан, с наслаждением вдохнул аромат, пригубил.

– Третья, резус положительный.

– Точно, – отозвалась докторша.

– Первая вкуснее, – намекнул вампир.

– Обойдешься, – проворчала Клара. – Она самая ценная. Скажи спасибо, что тебе вообще человеческую кровь дают.

– Спасибо, фрау Золинген, – и не смущается, паразит. – Вы очень добры. А у вас какая группа, фрау Золинген?

– Не твое дело!

Улыбнувшись, он отпил еще. Посетовал:

– Жаль, холодная.

– Могу в микроволновке погреть, – предложила она.

Он покачал головой.

– Лучше уж холодная, чем после микроволновки.

Теплая была бы еще лучше. Свежая, прямо из вены, из этой точеной шейки, обрамленной потрясающими огненными волосами.

Он мог бы поспорить, что у нее первая группа. Но зеленые глаза неумолимы. А смотреть в них – одно удовольствие.

– Выпил? Иди уже, Аддарекх. Нечего меня разглядывать, я не картина в музее. Сегодня ночью не приходи: не мое дежурство.

Прошлой ночью тоже было не ее дежурство, и Аддарекх побоялся засыпать один, не держась ни за чью руку. Так и промыкался всю ночь без сна.

– А можно я к вам в каюту приду?

– Еще чего! – она возмущенно фыркнула.