Враг моего врага. «Ийон Тихий»

Стала заметна морщинка на лбу. Скорее сорок, чем тридцать. Хотя тяжкая жизнь могла состарить раньше.

– Я все же не понимаю, госпожа Ортленна, зачем вы сдаете рудник.

– Но вы ведь требовали этого от гъдеан! – она вскинула голову, он аж залюбовался профилем. Нет, все-таки тридцать. – Вы наказали их за то, что они не сделали этого сразу. Ваши солдаты убивали тех, кто стоял у них на пути, насиловали женщин, грабили всех подряд!

Захар слегка улыбнулся.

– Сбежавшие глупцы добрались-таки до вашего рудника. У страха глаза велики, госпожа Ортленна.

Они немного сгустили краски. Кстати, можно узнать, что сейчас с этими беглецами?

– Мы привезли их. В знак наших добрых намерений. Они сейчас в машине, голые и связанные.

Он рассмеялся.

– Видите, вы оказались суровее к ним, чем мы! И вы еще нас боитесь?

– Их почти не били. Почти. Мне… было трудно удержать людей, – призналась она, ломая пальцы. – Мы насмотрелись на то, как Ен Пиран поступал с нашими пленными. Но они почти целы. Вы можете их забрать.

– На что они нам? – небрежно отмахнулся Захар.

 – Нормальных работников из беглецов не получится. Увезите их обратно, и пусть ваши люди отведут душу.

Ортленна передернулась.

– Вы очень жестокий человек, господин Зальцштадтер.

– Да, – просто кивнул он. – Работа такая.

– Вы сделаете нам поблажку, господин Зальцштадтер? Мы пришли к вам сами. Я… – ее голос дрогнул, – я пришла сама.

– Ваш директор – мужчина, – понимающе проговорил Захар. Послал вместо себя женщину. Трус. Нет, разумный человек: надавить на жалость, соблазнить – мужчина не справится.

А все равно трус.

– У нас нет директора, – сказала она. – Беррейн Шшер покончил с собой. Он не выдержал…

Трус и слабак. Отправился отдыхать и взвалил все на женщину. Теперь она тащит воз вместо него. Она не покончит с собой. Была бы девочкой – может, да. Но матери не трусят. Не скидывают ответственность со своих плеч.

– У нас здесь было такое… – она вцепилась в чашку – видно, чтобы не переломать себе пальцы окончательно. – Ен Пиран… Он сказал, что будет убивать наших, пока мы не уберемся с Нлакиса.

Мы хотели убраться! – она говорила торопливым шепотом, боясь остановиться: остановится – заплачет. – Мы попытались угнать корабль у гъдеан, но нас разбили наголову. Ен Пиран сказал, что мы обнаглели. Что за нашу наглость будут платить другие. Он…

– Я видел это, – прервал ее Захар, понимая, что истерика где-то близко. – Не нужно.

– Наш директор не смог с этим жить. Он не знал, что делать.