Стать богом

Вита не удержалась от кривой ухмылки:

– А я тебе предлагала: поступай к нам на химфак. Был бы студентом – и в армию бы не пошел, и чему-нибудь полезному, глядишь, научился. Не все ж мне одной зелья на заказ варить.

– Да-а, вам смешно… Между прочим, чтобы на ваш химфак поступить, надо кучу экзаменов сдать.

– Мне бы твои проблемы, парень! – фыркнула она. – Откоси, делов-то.

– Как это? – полюбопытствовал он.

– Боже мой! – Вита воздела очи горе.

Она не вкладывала в эти слова никакого личного обращения, считая их всего лишь фразеологическим оборотом, но Катя хихикнула.

Маги имели со своими богами вполне конкретные отношения. Вот только тетя Вита не отдавала свою душу ни одному богу. Вопреки мнению некоторых товарищей из Черного Круга, она вовсе не была посвященной Хешшкора. Связь ее с бессмертным Тьмы была равноправной. Любовной, где-то даже семейной. Но он не являлся ее богом. Ни он, ни кто-либо другой. Это порой восхищало Катю, порой пугало, а иногда – вот как сейчас – забавляло.

– Федя, колдун ты или нет, в конце концов? Вот и наколдуй что-нибудь, чтобы приняли тебя за инвалида детства! А если фантазии не хватит или умений – приходи, сварганю тебе какую-нибудь отраву, за психа сойдешь.

– Спасибо, тетя Вита, – искренне поблагодарил Фёдор и даже нашел в себе силы улыбнуться Кате.

Дверь отворилась, и в обеденную залу вплыла хозяйка. Фаирата была в простой прогулочной одежде: джинсовый комбинезон для беременных с раздвижным брюшком и персикового цвета маечка, но пышные волосы, переливающиеся сполохами огня, были убраны со лба не какой-нибудь дешевой бижутерией, а заколкой с натуральным розовым жемчугом – таким же, как в ушах.

Фаю сопровождал подтянутый подвижный мужчина с редкими нитями седины в стильной короткой бороде и с фотоаппаратом, висящим на шее.

– Привет, ма, па, – сказал Федя. – А у нас гости.

– Если ты имеешь в виду Катрину, – с улыбкой ответила мать, – то, думаю, она не обустраивает собственный замок потому, что собирается поселиться в нашем.

Так что ее можно назвать гостьей лишь с большой натяжкой… – тут ее взгляд, расслабленный ее положением, добрался наконец до угла, в котором сидела Вита, угрюмо уткнувшись в бокал, и она оживилась: – О, Витка!

– Привет, – она подняла глаза. – Здравствуй, Саша.

Саша приветливо пожал ей руку и, отодвинув изящное кресло, сел к столу. Перед ним начали возникать тарелки с разнообразной снедью. Но Фая садиться не торопилась.