Враг моего врага. «Райская молния»

Она умеет принимать верные решения, и склонить ее к неверному вам не удастся, – он посмотрел на шитанн с сомнением. – Разве что в постели. Но она не ляжет с вами в постель, в этом-то ваше горе.

– Да ладно, – усмехнулся Ртхинн. – Спорим?

Веранну нахмурился.

– Не думаю, что ей понравился бы спор на такую тему.

– А вы ей не рассказывайте, она и не узнает. Давайте забьемся.

– Спорить на деньги аморально, господин Ртхинн.

– Кто говорит о деньгах? Если она не упадет ко мне в объятия за две встречи, я… я буду готов во всеуслышание заявить, что Шшерский Рай был неправ в том конфликте тысячелетней давности.

– Сильно, – посол Созвездия покачал головой. – Чего же вы хотите, если выиграете?

Не если, а когда, поправил Ртхинн про себя. Когда землянка поведется, ему понадобится грамотная помощь в переговорах, чтобы Рай и впрямь выиграл.

– Тогда вы поможете мне вытрясти из Земли все, что можно будет вытрясти, не провоцируя революцию и смену координатора.

Веранну философски пожал плечами.

– Что ж, пусть будет так, господин Ртхинн. Помните: вы сами это предложили.

Белое рассветное солнце, словно подкинутый игроком вверх мячик, шустро поднималось из-за гор, раскрашивая волшебными бликами королевский дворец. Сперва засветились разноцветные зеркала шпилей, потом – драгоценная облицовка башен, после – оконные стекла и отполированные стены. Дворец сверкал, как чудесный сон. Но этот сон был реален, и его населяли реальные люди. Сменился караул на часах, сменилась дата на большом табло у входа в личные покои короля.

Начало нового дня застало короля Имита бодрствующим. Он сидел, протянув ноги к электрическому обогревателю, и лицо его застыло, словно маска. На столе перед ним стояла пепельница, полная окурков зелья с Мересань, а в руке, свисающей с поручня кресла – мерзкая бумага. Та самая, из-за которой король всю ночь не сомкнул глаз.

Вечером к королю Имиту, который одновременно являлся и планетным координатором, прибыл на аудиенцию посол Созвездия.

Пышно разодетый меднокожий чфеварец с сединой в длинных, до середины груди, усах, завитых спиралью, господин Лео Кон Тин вошел, как обычно, улыбаясь, но улыбка его была скорбной. Он-то и вручил королю бумагу, добавив от себя, что соболезнует. Соболезнуя, Лео Кон Тин не выражал официальную позицию Содружества Планет. Просто чфеварец был дружен с королем и искренне огорчен тем, что изменения в международной ситуации неблагоприятны для Имита.