Враг моего врага. Том 3

Антивирус тем более не поставишь, да и незачем.

– Во-от, – протянул Аддарекх. – А теперь представь, что твои часики внезапно проапгрейдились. Обрели восьмиядерный процессор, до фигища памяти и самые продвинутые устройства ввода-вывода. А антивирус-то не стоит. И как ты думаешь, долго они продержатся в мире, где электромагнитные пакеты информации носятся туда-сюда по эфиру, а малолетние хакеры стонут от нереализованного желания осчастливить своими вредоносными произведениями какого-нибудь лоха, вовремя не обновившего систему безопасности?

У Дьёрдя внезапно пересохло в горле.

– Ты имеешь в виду…

– Да! – рявкнул Аддарекх. – Да, сотня червей могильных! – не хотел он откровенничать с церковником, для них это больной вопрос, неизвестно, как среагирует. Но теперь уж чего, когда тот догадался? – Тьма, только и ждущая, как пролезть в незащищенную щель, нашла себе носителей!

По спине пробежала невольная дрожь.

– Что ж вы… антивирус-то не поставили?

– А ты знаешь, где его взять, поп? Только не гноби мне мозги своей верой! Миллиарды, триллионы людей справляются с тьмой, не пускают ее в душу без всяких религий.

Возможно, религия – дополнительный контур безопасности, но уж точно не основной и не решающий! Откуда в нас, разумных людях, устойчивость к тьме? Может быть, она развивается постепенно, с развитием цивилизации? Нынешние кетреййи умнее тех, что жили сорок тысяч лет назад. Селекцию никто не отменял: отбор перспективных детей, устройство нужных браков… Эйзза – умничка, даже жаль, что она потеряна для Рая. Кетреййи постепенно умнеют, но остаются закрыты для тьмы. Значит, эволюция предусматривает какую-то защиту. Наверное. У нас так полагают, поп. Но, в отличие от вас, не спешат абсолютизировать неподтвержденную точку зрения.

Дьёрдь пропустил выпад. Перед внутренним взором развертывался ужас четырехсотвековой давности. Новая раса, беззащитная перед дьяволом, одержимая злом. Умная… Все горе от ума, древо познания неизменно дает ядовитые плоды.

– Что тогда было? – прошептал он.

– Об этом не любят вспоминать, церковник. Многих тьма захлестывала. Они бесились, сходили с ума, успевая натворить немало зла как до безумия, так и уже пребывая в нем. Но иные, оказавшиеся устойчивее, сохранившие цельную психику, были еще хуже. Целеустремленное зло опаснее стихийного. Было море крови, поп, и океан страданий. К счастью, их успели создать немного. Всего-то пару сотен.

Дьёрдь передернулся.